Козырные тузы - Джордж Мартин

— Пойдем пообедаем в «Козырном тузе». Я плачу, — обрадовался Кренсон. — Вот только помоюсь сначала и переоденусь.

— Нет, спасибо, мне нужно… нужно заняться делами.

— Если пойдешь в эту квартиру, возьми какой-нибудь дезодорант.

— Хорошо. Тебе, наверное, трудно пришлось?

— Да нет, дельце было просто конфетка.

Кройд направился домой, посвистывая и сунув руки в карманы. Джуб задумчиво смотрел на ключ.

Уолтер Джон Уильямс

До шестого колена

Часть I

Холодный дождь барабанил по стеклянным люкам в крыше. Стук капель наконец-то заставил умолкнуть неугомонного Санта-Клауса на углу, и Максим Травничек блаженствовал — эта какофония не прекращалась уже несколько дней. Закурив русскую папиросу, он потянулся за бутылкой шнапса и сделал глоток. Чтобы взглянуть на контроллеры генераторов магнитного потока, ему пришлось воспользоваться очками, которые благополучно дожидались своего часа в кармане комбинезона.

Травничек был неестественно высокий человек с ястребиным носом и холодным красивым лицом. Бывшие коллеги по Массачусетскому технологическому институту звали его чехословацким ответом Франкенштейну — прозвище приклеилось к нему с легкой руки профессора Бушмилла, который впоследствии стал деканом в другом учебном заведении и при первой же возможности переманил Максима к себе.

— Чтоб тебе пусто было, Бушмилл, — сказал Травничек по-словацки и вновь глотнул шнапса из бутылки. — Й тебе тоже, Виктор Франкенштейн. Смыслил бы хоть капельку в компьютерном программировании — не попал бы в переплет.

Сравнение с Франкенштейном его задевало. Образ злополучного воскресителя мертвых, казалось, преследовал его повсюду. Надо же было случиться, чтобы первое его место работы на Западе оказалось не где-нибудь, а в альма-матер Франкенштейна, Ингольштадте. Все время, что он проработал в Баварии, его душила ненависть. Травничек всегда считал немцев ни на что не годными, и меньше всего — в качестве примера для подражания. Не исключено, что его увольнение из Ингольштадта через пять лет именно этим и объяснялось.

И вот теперь, после Ингольштадта, после МТИ,[3] после Техасского аграрно-механического, его занесло на этот чердак. Долгие недели Максим жил, словно погруженный в транс, питался консервами, поддерживая себя только никотином и амфетаминами, теряя счет сначала часам, а потом и дням, а его воспаленный мозг одну за другой выдавал новые идеи, концепции, методики. На сознательном уровне Травничек и сам не понимал, откуда они берутся; в такие моменты, казалось, нечто, сокрытое в глубине его клеточной структуры, говорит с миром посредством истощенного тела и разума, минуя сознание и личность…

Так было всегда. Когда он был одержим очередным проектом, все остальное отступало на второй план. Максим почти не спал, температура у него скакала, как сумасшедшая, мысли текли стремительным потоком, неуклонно двигая его к цели. Он читал, что аналогичное происходило с Теслой — а теперь тот же дух, ангельский или дьявольский, вселился в Травничека. Но в это утро туман рассеялся. Работа была сделана, как именно — трудно сказать. Потом придется заново пройти ее этап за этапом и выяснить, чего удалось добиться. Он подозревал, что ее результатом станет не меньше полдюжины таких патентов, которые обеспечат ему безбедное существование до конца дней… Но все это позже, потому что скоро эйфория уступит место скуке. Следовало закончить работу, пока этого не случилось.

Он сделал еще глоток шнапса и ухмыльнулся, обведя взглядом свой длинный, похожий на сарай чердак.

Помещение озаряли холодные флюоресцирующие огоньки индикаторов. Самодельные столы были завалены всевозможными приборами; бумаги, пустые консервные банки, раздавленные окурки усеивали шершавый пол из древесного слоистого пластика. Со стропил свисали увеличенные снимки с набросков Леонардо да Винчи, изображавших мужские тела.

На каталке лежал пристегнутый ремнями высокий обнаженный мужчина с прозрачной макушкой. У него не было волос, но в остальном он казался воплощением мечты Леонардо об идеальном человеке. От его рук и ног к каким-то приборам тянулись толстые электрические кабели. Глаза у него были закрыты.

Травничек поправил регулировку на камуфляжном комбинезоне. Он не мог позволить себе отапливать весь чердак, поэтому носил электрический костюм, предназначенный для любителей утиной охоты. Если судить по стеклянным люкам, то дождь, похоже, начинал утихать — хорошая новость. Максим, в отличие от Виктора Франкенштейна, не нуждался для работы в дешевом антураже вроде грома и молнии.

Он расправил галстук, словно перед незримой аудиторией: одна из его привычек — даже под комбинезоном носить пиджак и бабочку, — и нажал кнопку, которая запускала генераторы магнитного потока. Негромкий стон разнесся по чердаку, в ответ пол ответил еле заметной вибрацией. Люминесцентные лампы на потолке потускнели и заморгали, половина из них спустя секунду погасла. Стон перешел в визг. Между балками заплясали огни святого Эльма. Запахло озоном.

Словно через слой ваты Травничек услышал глухой стук. Склочная баба, жившая этажом ниже, колотила в потолок ручкой швабры.

Визг между тем достиг своего апогея. Посуда по всему дому полопалась, в квартире внизу взорвался телевизор.

Андроид на столе дернулся, и Травничек нервно перекусил картонную гильзу папиросы, а потом швырнул окурок на пол.

Вой генераторов начал затихать. А стук швабры только стал громче, и глухие угрозы, несущиеся снизу, тоже.

— Только попробуй не заплатить за мой телевизор, скотина!

— Засунь свою швабру к себе в задницу, дорогуша, — посоветовал Максим — на немецком языке, идеально приспособленном для ругательств.

Люминесцентные лампы вновь замигали и включились.

Под строгим взглядом творений Леонардо андроид открыл темные глаза. Моргающие лампы создавали стробоскопический эффект, от которого белки его глаз казались какими-то ненастоящими. Голова медленно повернулась; взгляд нашел Травничека и сфокусировался. Под прозрачной макушкой черепа вращался серебристый диск. Соседка снизу наконец утихомирилась.

Максим подошел к столу.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Все системы функционируют нормально.

Голос у андроида был низкий; говорил он на американском английском.

Травничек улыбнулся и сплюнул огрызок папиросы на пол. Из исследовательской лаборатории фирмы «Ай-Ти-энд-Ти» ему удалось украсть программу, которая моделировала человеческую речь. Может быть, когда-нибудь он даже заплатит им гонорар.