Зимопись. Книга первая. Как я был девочкой - Петр Ингвин

и четким. И чуть голубоватым. Хоть книжки читай, которых нет.

Все собрались в затемненной части территории, плохо просматриваемой с башенки у ворот. Принесенным ножом наша вожачка, Аглая, вместе с постоянной напарницей вскрыла дерн, под ним обнаружился съемный щиток.

– Сюда, – скомандовала она.

Лаз в земле был небольшим. На карачках, ругаясь и пачкаясь, призрачные фигуры полезли в нору, путаясь и снова ругаясь. Самые смелые скинули простыни, чтобы на выходе надеть снова.

Хоть и ночь, но светлая. Я отошел к группе, которая не стала дожидаться очереди вниз. Оказывается, имелась и другая дорога. Подставленная лесенка сдавленно хрипела, прогибаясь под ногами взбиравшихся на крышу учениц. Мы с верно сопровождавшей меня Зариной тоже поднялись. Тома с нами не пошла. Проследив, чтобы мы достаточно удалились, она опустилась на четыре точки и в порядке очереди сунула голову в дыру на поле. У нас наверху веселье только начиналось. Ученицы одна за другой разбегались и сигали по ту сторону забора. Сердце остановилось: а вдруг…

Никаких вдруг. Протяжные «А-а-а!!!» одно за другим сменяло довольное «Ух!» и радостные возгласы, подбадривавшие оставшихся.

Я разогнался и рухнул в неизвестность.

Глава 6

С другой стороны забора оказался пологий склон с высокой травой. Скатились мы как на санках, только простыня у меня чересчур задралась, но в рамках приличий.

Ученицы направлялись в лес. Точнее, в одну из рощ, которые здесь Грибные, как сказано в названии. Правда, грибам еще не сезон, рановато, начало лета. Впрочем… Другой климат – другие сроки. И, чем черт не шутит, другие грибы.

Среди деревьев мерцал свет. Как вскоре оказалось, центр большой поляны занимал костер, разожженный заранее и полыхавший до небес. Дров угробили уйму. Понятно, в быту здесь дрова почти не нужны, разве только для поесть-помыться. Нам бы в Россию такой климат… никогда бы в космос не полетели. Сидели бы под пальмой и ждали, когда банан свалится.

– Встать в круг! – скомандовала Аглая.

Само получилось, что я оказался между Томой и Зариной. Над поляной повисла бодрящая напряженность. Из припасенных в сторонке вещей Варвара достала чашу размером с горшок и длинный нож.

– Тайный круг школы расширяется. Сегодня нас больше, чем вчера, завтра будет больше, чем сегодня, – тоном жрицы, свершающей жертвоприношение, вещала Аглая. – Мы здесь, чтобы частицы души Тайного круга и после возвращения домой продолжали жить в каждом сердце. Клянетесь ли вы никогда не забывать этих дней, которые мы проведем вместе, в помощи и дружбе, сострадая в горе и поддерживая в борьбе?

– Клянемся, – послышались голоса.

– Не слышу! – истерично взвилась Аглая.

Ей бы черный квадратик под нос – ну вылитый рейхсфюрер на митинге. Умения работать с толпой ораторше было не занимать.

Над лесом грянуло:

– Клянемся!

– А если в трудную минуту к вам за помощью обратится член Тайного круга, с годами ставший соперником или начальником, поможете или оттолкнете? Казните или помилуете?

– Поможем! Помилуем!

Огонь в костре был меньше огня в глазах, обстановка действовала как наркотик. Дым, пламя, тьма, плечо товарища и единодушный рев объединяли в общий организм, каждый был каждым и был всеми. Совершенно забывалось, что общий организм обычно – это рукотворный механизм, которым кто-то управляет для некой надобности.

– Нас мало, но вместе мы сила! Клянетесь ли, что никто и никогда не поднимет руки друг на друга, кроме как во исполнение закона?

Дружный ответ:

– Клянемся!

– Что будет с отступником?

– Не жить такому на земле!

– Клянетесь ли по прошествии лет, когда станете важными и толстыми, помнить о сегодняшней клятве?

– Клянемся!

– Давай, – последовал приглашающий жест Дарьиной дочке.

Варвара поднесла инструмент. Похожим на кинжал ножом Аглая полоснула себя по ладони. Кровь, темная в сполохах огня, брызнула в чашу.

– Скрепим нашу клятву!

Чаша и нож пошли по кругу. Каждый отдавал несколько своих капель. Большинство делало надрез на ладони, я же ткнул острием кончик пальца, как в поликлинике, и выдавил сколько нужно. Через минуту прижатая большим пальцем ранка даже не выглядела раной. У полосовавших себя девчонок проблем с остановкой кровотечения было больше.

Наконец, чаша вернулась в руки «жрицы». Торжественно подняв ее, покружив в воздухе и показав всем, Аглая слила часть в поднесенный Варварой кувшин. Тоже домашняя заготовка. Костер, кувшин, чаша, кинжал – специально длинный и страшный… Нехило девочки подготовились. Давно отработанный сценарий?

– Все слышали о кровавых временах ложных пророков, об акопалипсе и о пророчестве свихнувшейся царицы о трех царях, которые разрушат мир – пусть все делают вид, что не верят в него. Но. Если история повторится или пророчество сбудется, если произойдет невероятное, то мы – Тайный круг – только мы и только вместе сможем противостоять невероятному злу.

Аглая подняла чашу, Варвара – кувшин.

– Здесь сцеженное сбродившее молоко кормилиц и часть наших душ. Плоть и кровь Аллы-всесвидетельницы, да простит Она нас и примет. – Сделав шаг в бок, они остановились у бледного лица ближайшей ученицы. – Быть верной Тайному кругу – клянусь! И да покарает судьба отступников!

– Да покарает! – поспешно вымолвила ученица. – Клянусь!

Пальцы Аглаи погрузились в чашу и вынырнули красными, обтекающими багровыми каплями. Кувшин уперся в губы ученицы.

– Пей!

Та приподняла сосуд за низ и судорожно глотнула. Выставленные указательный и средний пальцы вожачки провели по лицу девчонки две полосы, слева направо – от уха до уха, через щеки и рот. Потом по лбу. И по горлу в завершение – будто ножом.

Шаг к следующей.

– Клянешься?

– Клянусь!

– Пей!

Все умолкли, повисла жуткая тишина. Лишь костер потрескивал, громкими щелчками проходясь по нервам как по струнам. Музыка выходила зловещая.

Ритуал продолжался шаг за шагом и вгонял в гипноз. Вот отхлебнула и раскрасилась в воинственного индейца маленькая Зарина. Сосуд коснулся моих губ.

Что за бурда! Чем-то напомнило самодельный кумыс – довелось однажды попробовать. Противно до ужаса. Нет, скажем так: на любителя. Кому-то же и водка вкусная. Но человечий кумыс с человечьей кровью… Извращенцы. Показушники. Им в нашем мире кино снимать или в гаражах пугать первоклашек.

Едва глотнув, я получил по лицу холодными мокрыми пальцами.

– Клянусь! – послушно вылетело у меня.

По завершении круга Аглая вымазала свое лицо остатками полностью в красное.

– Да будет так!

Круг распался, девчонки принялись плести венки. Зарина увидела, что я не плету, и сделала два. Заботливая у меня заложница.

– Готовы? – поднялась во весь рост вожачка.

– Да!! – исторгли предвкушение «старички», забивая звуком удивление новичков.

– Вперед!

С несусветным ором, визгом и улюлюканьем размалеванные девицы и я понеслись сквозь лес. Через минуту обозначилась цель: деревенька. Кургузые