Слишком чужая, слишком своя - Алла Полянская

— Tы странно выглядишь.

Вид у тебя, парень, слегка пришибленный.

— Да. Я знаю.

Он заходит и направляется в гостиную. Ну вот, ты сам этого хотел. Я даже знаю, что ты мне сейчас скажешь. А скажешь ты следующее: «Извини, но у меня много дел, я тебе потом перезвоню». Ведь именно это я и предвидела, но мне все равно почему-то грустно. Он должен был стать моей последней иллюзией. Иллюзией того, что я не одна в этом мире. Что есть мужчины, за плечами которых можно укрыться от мира и передохнуть.

— Вот диктофон. Прослушай.

— Спасибо.

— Я посетил двоих. Первый адрес — там живет сестра одной из девушек-манекенщиц, другой адрес — тетка или двоюродная бабка еще одной девушки, там разберешься.

— Я благодарна тебе, ты мне очень помог. А сейчас, наверное, тебе пора? Много дел?

Я не хочу начисто отбирать те крошки самолюбия, которые еще остались у него, поэтому говорю это сама.

Мне уже все равно, а ему будет легче. И он не будет вспоминать меня с враждебностью в душе, потому что сегодня я способствовала тому, что у него стало на одну иллюзию меньше. А может, и не на одну.

— Дел и вправду много. Но не у меня, а у нас. Притом я ужасно голоден. Ты плохая хозяйка, борщом даже не пахнет. Что мне есть?

— Что найдешь. Все, кроме Макса.

— Я не стал бы есть Макса, даже если бы это было последнее, что могло бы спасти человечество от конца света.

Значит, я ошиблась. Либо он крепче, нежели кажется, либо в этих записях нет ничего особенного, либо он не тот... Знакомая песня. Я подумаю потом.

— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, Таня Стрижко здесь живет? — Голос Игоря. Слышно, как плачет в комнате младенец.

— Четыре года назад она тут жила. Долго же ты собирался в гости, — голос женщины, видимо, молодой.

— Я приехал недавно, в гостинице мне объяснили, как найти этот адрес...

— Да ты заходи, не стесняйся. Чего там... Танька здесь не живет, но ты можешь немного развлечь меня, потому что я с ума схожу от скуки. Сижу с малым дома, никого не вижу и не слышу. Как тебя зовут?

— Стас. Вы меня так просто впустили... Это же опасно!

— Да ладно тебе, опасно! У нас нечего брать. Я без работы, муж тоже. Где-то что-то находит, приносит то денег немного, то продуктов... Так что воры таких, как мы, не посещают. Разве что наркоманы, но этих-то я уже по полету узнаю. Ты не из них. А Танька тебе зачем понадобилась?

— До так, просто был в городе, решил зайти. Давно не виделись. Еще с того времени, как она в «Галатее» работала.

— А, тогда понятно. Да, она тогда хорошо зарабатывала. Ты же знаешь — агентство закрыли.

— Нет, я не знал. Но это неудивительно, налоги сейчас такие, что честно работать можно только себе в убыток.

— Так ты ничего не знаешь? Это же был такой скандал! — Женщине, наверное, было невыносимо скучно, потому что тарахтит взахлеб. Видно, что любит посплетничать.

— Расскажи, мне интересно. Я многих там знал.

— Правда? Я тоже, потому что часто заходила к Тане. Меня всегда манил этот модный бизнес, но по их меркам я была уже старая. Им были нужны совсем молоденькие девочки. А я все равно приходила, потому что у меня была дурацкая надежда: а вдруг заметит меня какой-никакой... продюсер или еще кто-то в этом роде. Все напрасно. Было бы мне тогда хоть двадцать, а так — двадцать четыре... Я чувствовала себя неудачницей. А, что теперь об этом толковать! Сам понимаешь. Ты, наверное, тоже там работал? Видишь, я сразу поняла, ты им подходил, от мужиков юность не требовалась.

— А кого ты там знала?

— Ну, лично я знала только девушек-моделей, но видела Ясинскую — она теперь фигура, не подойти и на хромой козе не подъехать! А тогда она была — сам знаешь, серая мышь. Вот кто сумел ухватить свой шанс! Правда, ее одежда пользуется спросом — этого у нее не отнять. Она тогда угадала нашу местную конъюнктуру: даже вещи «высокой» моды можно было носить, а не смотреть на них. Но вытащил ее Богулевский!

— Я его совсем не знал, только видел несколько раз.

— Ну! Это же был настоящий мужик и красавчик, каких мало. Такой, знаешь... опасный тип. Танька говорила, что, выбирая каждый раз новую девушку, он... А, не о чем говорить. А закрыться им пришлось, потому что — кто бы мог подумать — они под видом моделей вывозили девочек на продажу. Что характерно: ни одну потом не удалось найти. Ты представляешь? До сих пор никто не знает, куда они делись. Они выбирали таких, у кого нет родственников. Сирот, детдомовок и прочих. Чтоб потом их никто не искал. Но у одной объявилась семья. Ей, наверное, кто-то посоветовал, чтобы она сказала, что у нее нет никого — тогда, мол, ее примут. Ну, приняли, она похвасталась дома — и исчезла. Родители ждали-ждали, а потом... Как раз тогда приняли закон о борьбе с этим бизнесом, вот Богулевский и попал под раздачу.

— Сколько ему дали?

— Да какой там хрен — «дали»! Я же говорю тебе, это был такой мужик!.. Позволил бы он им посадить себя! Пулю в голову — и все.

— Но Ясинская была ни при чем? Мне она казалась приятной, даже доброй девушкой.

— Это потому, что ты — мужик и не тем думал. А я знаю о ней такое... Если бы я сейчас вздумала ее шантажировать, имела бы с этого кучу денег.

— Чего же не шантажируешь?

— Потому что у меня сын растет. А там такие деньги крутятся, что... Лучше помалкивать. Но тебе расскажу. Я так думаю, что Ясинская все знала. Но это же хитрющая стерва! Дом моды отдельно, «Галатея» — отдельно. Когда Богулевского начали таскать, она была в Париже, на Неделе высокой моды. Наконец ее там признали! А она вернулась, сделала удивленное лицо и сказала милиции: «Впервые слышу о подобных безобразиях». И ей поверили.

— Я не понимаю, что тут можно использовать для шантажа.

— Да ты сам подумай! Пока она была в Париже — а это больше месяца, она там якобы лечилась, — тут по-тихому поменяли весь штат. Всех! От уборщицы до швеи. Таня тогда тоже потеряла работу. Но что характерно: всем подыскали места. Типа не могут они бросить своих сотрудников на произвол судьбы. Вот только работа была у черта на куличках: в Прибалтике, в Польше — и все поехали, условия были выгодные. Таня говорила, все были какие-то перепуганные. Девчонки думали, что «Эрика» тоже закроется, да не тут-то было! Набрали новый персонал, Ясинская вылечилась и процветает.

— А Таня где?

— Она поехала в Прагу, очень выгодный контракт. Постоянных моделей в «Галатее» было всего двенадцать, а выезжало их каждый раз вдвое больше. Куда девались остальные, никто не знает, вот и считай на пальцах. Всех уволили, но подыскали хорошие места — надо отдать должное, могли просто выбросить на улицу — и все дела. Это чтобы недовольные не болтали лишнего.

— Это интересно. Только Ясинская могла и не знать всего.

— Это если она уж совсем дурой была, а она не дура. Это страшно умная стерва, потому она и уцелела. Может, сама она участия в тех делах и не принимала, но должна была что-то подозревать — по меньшей мере.

— А что там случилось, в Париже? Таня не рассказывала?

— Ну конечно. Это ж интересно, вот слушай. Танька говорила, что их приняли там очень хорошо, такой успех, Ясинская была на седьмом небе. А в последний день ей стало плохо прямо за кулисами, и за ней приехала их «Скорая». И из Парижа они летели без нее. Говорили, что у нее нервный срыв, но Таня сама видела, как ее сначала стошнило, потом пошла кровь из носа. Так, будто она отравилась. Больше Таня ее не видела, а увольнял всех этот прощелыга Вишневецкий.

— Я его не знал.

— Неудивительно. Его привел Богулевский незадолго до поездки в Париж. Взял менеджером офиса, и не своего, а Ясинской. И ей пришлось это проглотить. Зачем так было сделано, никто не знал, только этот хлыщ цеплялся к девушкам, как репей. Ясинской все это вообще но барабану было. У нее оргазм только от денег. А теперь видишь — где мы, а где она. Я ее как-то видела по телевизору. Она немного изменилась, голос стал другой, но деньги лопатой гребет. Вот кто сумел!

— Это точно.

— А ты сходи к ней, если она тебя вспомнит, может, даст работу. И за меня словечко замолвишь. Я бы и уборщицей пошла.

— Да я, собственно, не за этим...

— Да ладно тебе! Знаю я... Не за этим! Сходи, может, дело и выгорит. Только не напоминай ей ту старую историю.

— Хорошо. Увидишь Таню — привет передавай. Как тебя зовут? А то поговорили, а имени твоего я не знаю.

— Бакумова, Оксана. Это я по мужу Бакумова. Заходи как-нибудь еще.

— Зайду... пока.»

Кто владеет информацией, у того весь мир в кармане. Тут, конечно, не весь мир, но... Интересно. Кто там дальше? Я вставляю другую кассету.

«Добрый день. Мне нужна Оля.

— И мне нужна, — голос старухи. — Иди отсюда, не то сейчас милицию вызову.

— Зачем вы так? Если она здесь не живет, так бы и сказали...

— Не живет. Доволен?

— Вы простите, что отнимаю у вас время. Вы не могли бы сказать, где я могу ее найти?»

Слышно, как старуха возится с цепочкой. Неужели впустит? А потом наши граждане жалуются на бандитов. Какое легкомыслие! Хотя... Позавчера я сделала то же самое. Или не позавчера? Какая разница. Но — сделала!