Жизнь не сможет навредить мне - Дэвид Гоггинс

колясками для бега, воинов выходного дня и пожилых людей. К тому времени Шальо передал мне приказ о предупреждении морских котиков. В нем были указаны все тренировки, которые мне предстояло выполнить на первом этапе BUD/S, и я с радостью удвоил их. Я знал, что на обычную тренировку "морских котиков" обычно набирают 190 человек, а до конца доходят только около сорока. Я не хотел быть одним из этих сорока. Я хотел стать лучшим.

Но сначала мне нужно было сдать ASVAB. Я зубрил каждую свободную секунду. Если я не занимался спортом, то сидел за кухонным столом, заучивая формулы и прокручивая в голове сотни словарных слов. Поскольку моя физическая подготовка шла хорошо, все мои переживания прилипли к ASVAB, как скрепки к магниту. Это был мой последний шанс сдать тест до того, как истечет срок моего допуска к службе в "Морских котиках". Я был не очень умен, и, судя по прошлой успеваемости, не было никаких оснований полагать, что я сдам тест с достаточно высоким баллом, чтобы попасть в "Морские котики". Если бы я провалился, моя мечта умерла бы, и я снова оказался бы на плаву без цели.

Экзамен проходил в небольшой аудитории на территории форта Бенджамина Харрисона в Индианаполисе. Там было около тридцати человек, и все мы были молоды. Большинство из них только что окончили школу. Каждому из нас выдали по старомодному настольному компьютеру. За последний месяц тест перевели в цифровой формат, а у меня не было опыта работы с компьютерами. Я даже не думал, что смогу работать с машиной, не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопросы, но программа оказалась идиотской, и я освоился.

ASVAB состоит из десяти разделов, и я с легкостью проходил их, пока не добрался до "Механического понимания", моей сыворотки правды. В течение часа я должен был понять, лгал ли я себе или у меня есть все необходимое для того, чтобы стать "морским котиком". Каждый раз, когда вопрос ставил меня в тупик, я отмечал свой рабочий лист прочерком. В этом разделе было около тридцати вопросов, и к тому времени, как я закончил тест, я угадал не менее десяти раз. Мне нужно было, чтобы хоть один из них оказался верным, иначе я выбывал из игры.

После завершения последнего раздела мне было предложено отправить всю пачку на компьютер администратора в передней части комнаты, где баллы будут подсчитаны мгновенно. Я заглянул за монитор и увидел, что он сидит там и ждет. Я указал на него, щелкнул мышкой и вышел из комнаты. Набравшись нервной энергии, я несколько минут бродил по парковке, прежде чем наконец сел в свою Honda Accord, но не стал заводить двигатель. Я не мог уехать.

Я просидел на переднем сиденье пятнадцать минут, уставившись в тысячу ярдов. Пройдет не менее двух дней, прежде чем Шальо позвонит с результатами, но ответ на загадку, которая была моим будущим, уже был решен. Я точно знал, где оно находится, и должен был узнать правду. Я собрался с силами, вернулся в зал и подошел к гадалке.

"Ты должен сказать мне, что я получил на этом тесте", - сказал я. Он поднял на меня удивленные глаза, но не отшатнулся.

"Прости, сынок. Это правительство. Есть система, по которой они все делают", - сказал он. "Я не устанавливал правила и не могу их нарушать".

"Сэр, вы даже не представляете, что этот тест значит для меня, для моей жизни. Это все!" Он смотрел в мои остекленевшие глаза минут пять, потом повернулся к своему аппарату.

"Я сейчас нарушаю все правила", - сказал он. "Гоггинс, верно?" Я кивнул и подошел к его креслу, пока он пролистывал файлы. "Вот вы где. Поздравляю, вы набрали 65 баллов. Это отличный результат". Он имел в виду мой общий балл, но меня это не волновало. Все зависело от того, получу ли я 50 баллов там, где это было важнее всего.

"Что я получил на механическом понимании?" Он пожал плечами, нажал на кнопку, прокрутил, и вот оно. На его экране светилось мое новое любимое число: 50.

"ДА!" крикнул я. "ДА! ДА!"

Еще несколько человек сдавали тест, но это был самый счастливый момент в моей жизни, и я не могла подавить его. Я кричала "ДА!" во всю мощь своих легких. Администратор чуть не упал со стула, а все присутствующие в комнате уставились на меня как на сумасшедшую. Если бы они только знали, насколько я была безумна! Два месяца я посвятила все свое существование этому моменту, и я собиралась насладиться им. Я бросилась к своей машине и закричала еще.

"НАКОНЕЦ-ТО ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО, ГОГГИНС!"

По дороге домой я позвонил маме. Она была единственным человеком, не считая Шальо, который был свидетелем моей метаморфозы. "Я сделала это", - сказала я ей со слезами на глазах. "Я сделала это! Я стану морским котиком".

Когда Шальо пришел на работу на следующий день, он узнал новости и позвонил мне. Он отправил мой пакет документов и только что получил ответ, что я принят! Я видел, что он рад за меня и гордится тем, что то, что он увидел во мне при первой нашей встрече, оказалось реальностью.

Но это были не все счастливые дни. Моя жена поставила мне ультиматум, и теперь мне предстояло принять решение. Отказаться от возможности, к которой я так упорно стремился, и остаться женатым, или развестись и попытаться стать "морским котиком". В конце концов, мой выбор не имел ничего общего с моими чувствами к Пэм или ее отцу. Он, кстати, извинился передо мной. Дело было в том, кем я был и кем хотел стать. Я был пленником своего собственного разума, и эта возможность была моим единственным шансом вырваться на свободу.

Я отпраздновал свою победу так, как должен праздновать любой кандидат в морские котики. Я выложился. На следующее утро и в течение следующих трех недель я проводил время в бассейне, пристегнутый шестнадцатифунтовым поясом с гирями. Я проплывал под водой по пятьдесят метров за раз и проходил всю длину бассейна под водой, держа в каждой руке по кирпичу, и все это на одном дыхании. На этот раз вода не владела мной.

Когда я заканчивал, я проплывал милю или две, а затем отправлялся к пруду возле дома моей матери. Помните, это была Индиана - американский Средний Запад - в декабре. Деревья были голыми. С карнизов домов, как кристаллы,