Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

— я всего лишь хочу выяснить, травила меня свекровь или нет.

А если травила, подать на нее в суд. Потому что подобные поступки не должны оставаться безнаказанными.

Она должна заплатить за эти две нерожденных жизни. Или хотя бы оправдаться.

Если подобному вообще существует какое-либо оправдание.

— Как бы она сюда попала без тебя, Маш? — отзывается муж наконец.

Пожимаю плечами. Кто ее знает.

Глаза слипаются. Мне уже не хочется думать ни о чем. До спальни, боюсь, я уже не дойду. А просить, чтобы Нат донес, не стану.

Тянусь за диванной подушкой, чтобы подложить ее под голову, и проваливаюсь в долгожданный сон.

Снится прошлое. Как иду по мокрому от дождя тротуару в своих потертых кожзамовых ботинках и натыкаюсь на мужчину. Это он… ну конечно.

Кто же еще?

Нат смотрит с мягкой улыбкой и раскрывает надо мной зонт, чтобы не позволить дождю меня застудить. Хотя я и так уже вся мокрая, хоть выжимай.

Смотрю на него широко распахнутыми глазами, словно видя впервые, и в душе искрится что-то тёплое. То ли радость, то ли любовь. А может, всё вместе.

Я будто вижу чудо, и кажется, что ничего не было. Ничего плохого не случилось.

Ни его обмана, ни его ужасных родителей, ни нашей размолвки. Все это осталось далеко позади за пределами сна, который превратился в реальность.

Так всё и случилось в тот раз, когда моё сердце дрогнуло по-настоящему.

Пасмурный осенний день. Иду после заваленного зачёта, уныло глядя себе под ноги. Капли стекают по волосам, падают за шиворот, холодят лицо.

Проклятый дождь как вишенка на торте моего отчаяния.

А ведь я сегодня даже не ела. Вот-вот должна прийти стипендия, которой на будущий месяц из-за заваленного зачёта не будет.

А зарплата ещё нескоро... Я просто не высыпалась из-за поздней подработки. Пыталась выжить, заработать денег, но только угробила учебу.

И тут появляется он. Как ответ на все мои желания, как выход из беспросветной тьмы.

Принц на белом внедорожнике, готовый сделать для меня всё только ради одной лишь моей улыбки.

Джентльменом Нат был безукоризненным, ни намёком не дал понять, что я не ровня ему, или что вскоре он потребует оплату за свою щедрость и доброту.

Он просто был добр. И щедр.

Только сестра не верила ему с самого начала

Говорила: поимей с него, что можешь, и вали. От таких надо держаться подальше. Вали, пока он не захотел большего.

Но поздно. Я уже влюбилась так, что не могла себе представить жизни без этого человека.

А потом он сделал предложение, и я не поверила ушам.

Не потому, что это произошло слишком скоро, а потому, что такие, как он, не женятся на таких, как я.

Только Нат решил иначе.

Я прекрасно помню все косые взгляды на нашей свадьбе.

Каждый до единого. И все они выражали недоумение и немой вопрос:

Почему наследник огромной строительной компании женится на вот этой вот... да кто она вообще такая? Неужели чья-то родственница?

Но из моих гостей на торжестве были только мама, сестра и пара подружек из института.

И несмотря ни на что мы с Натом поженились и жили душа в душу несколько восхитительных лет. Нашу брачную лодку не разбили даже два выкидыша... только его обман.

Только он.

Открываю глаза, не понимая, отчего проснулась. За окном сумерки. Правда, не ясно вечерние или же предрассветные. Потом слышу голос мужа.

Он старается говорить негромко, но в тишине квартиры до меня доносится каждое его слово.

— Где ты достала ключ от моей квартиры? Зачем ты это сделала? — рычит Нат низким угрожающим голосом.

Не сразу понимаю, с кем это он, но потом до меня доходит.

Свекровь. Это она. Больше некому.

Я даже слышу её истерично оправдывающийся голос, чуть приглушенный динамиком телефона, только не могу разобрать слов. Да мне и не нужно. Все ясно и так.

Теперь главное раздобыть неопровержимые доказательства. Как? Вот вопрос.

Будет ли Нат свидетельствовать против собственной матери? Ведь этого я никогда ей не прощу.

Не оставлю за ней этого греха. Она могла оскорблять и гнобить меня. Но детей...

Да и Нату я не прощу, что не уберег, хотя обещал. Что обманул, хотя клялся в верности. А честность — это значимая ее часть.

Он прекрасно видел отношение ко мне своей родни и знал, на что они могут быть способны.

Но не предпринял ничего.

Более того, сам передавал мне эти якобы лекарственные чаи. Неужели наивно полагал, что свекровь не решится на что-то подобное? Или был с ней в сговоре?

Может, он тоже не хотел от меня детей? Тогда для чего вообще я была ему нужна?

Откуда бы узнать? Ведь никто не скажет слова правды. Все врут.

Поднимаюсь на ноги. Живот больше не тянет, и это несказанно радует. Я была права, нужно просто меньше нервничать и выспаться.

А ещё оказаться подальше источника постоянного стресса…

Жаль, что он все никак меня не отпустит. Как будто не понимает, что этим только делает мне хуже

Но Нат вообще не похож на себя прежнего с тех самых пор, как я узнала об обмане.

Может, он и не такой вовсе, не любящий и не заботливый, а только притворялся им все эти годы

На самом деле он такой, как его родня — прожжённый жестокий эгоист.

Поднимаюсь и иду на кухню, откуда слышится голос мужа.

Он сидит на диване, забросив ноги на столешницу. Волосы взлохмачены, рубашка расстегнута до середины. На столе перед ним початая бутылка и пустой стакан.

В пепельнице тлеет окурок.

Не помню, когда он курил в последний раз… Да и не пил никогда. Эту бутылку нам подарили тысячу лет назад еще на свадьбу. Она так и пылилась в кладовке с того самого дня.

Зачем он ее достал?

От сигаретного дыма в горле першит, и я кашляю негромко. Муж поворачивает голову, жмёт отбой.

— Зачем ты встала? — спрашивает мрачно, — я разбудил?

Игнорирую его вопрос. Смотрю на усталое лицо с залегшими под глазами тенями. Как давно он пьет? А не спит?

Но вместо этого спрашиваю другое, куда более важное на данный момент:

— Она призналась?

28

— Кто и в чем должен признаться, Маш? — выдыхает Нат, убирая ноги со стола и пытаясь подняться. У него получается, но далеко не с первого раза.

В ужасе осознаю, что муж пьян.

Глаза блестят нездоровым блеском, на губах странная усмешка.

— Твоя мать, —