Академия «505». Циклы Ремали. Часть 1 - Дария Эссес

– Мне нравится, когда девушка сопротивляется. Можешь покричать.

Я неосознанно вздрогнула от его приятного голоса и замерла.

Черт, я слишком давно не трахалась.

– Слушай, – тихо продолжил он, обдавая мою шею теплым дыханием. – А в Круачейне все психованные такие горячие? Может, покажешь в моей постели, чем занималась там весь год?

Меня словно окатили водой Единого океана.

– Убери руки.

Зейден провел одной ладонью по кромке моих шорт и хмыкнул.

– Не стоит так со мной разговаривать, Мальвина. Если позабыла, то я твой наставник. Мы бы отлично потренировались в более уединенном месте.

– В более уединенном месте ты бы точно остался без члена.

Он развернул меня к себе лицом. Я сразу же начала вырываться, но его руки перехватили мои и заломили за спину. Вскрикнув от боли, я пнула Зейдена по лодыжке, но он лишь поморщился.

– Знаешь, у нас есть два варианта. – Я запрокинула голову и встретилась с его зелеными глазами. – Если собираешься следить за мной, чтобы пресечь угрозу революции, делай это не так заметно. А если ты на меня запал, то скажу сразу: меня не интересуют мужчины, которые применяют ко мне силу и называют психованной.

Он облизнул нижнюю губу, и я заставила себя смотреть в его глаза, а не ниже.

– Какие же тогда привлекают?

– Наклонись.

Зейден послушно склонился. Я придвинулась к его уху и прошептала:

– Которые не выполняют мои поручения, как собачки.

Я вонзила зубы в его плечо и услышала крик. Как только Зейден разомкнул руки, сразу же отскочила от него на пару шагов и приняла боевую стойку.

– Теперь я тоже заражусь бешенством? – проворчал он, дотрагиваясь до укуса.

Я засмеялась от страдальческого выражения его лица.

– Знаешь, Мальвина, мой отец всегда говорил, что от красивых девушек нужно держаться подальше.

– То есть я красивая?

– Настолько же красива, настолько и безжалостна.

– Люблю прямолинейных парней.

– А я люблю, когда меня кусают.

– Мне неинтересно, что ты любишь.

Зейден печально вздохнул и прижал руку к сердцу.

– Я люблю ходить по дому голым, люблю шоколадные вафли на завтрак, бегать по утрам и…

– Остановись! – Я схватилась за голову и с ужасом выдохнула: – Шоколадные вафли? Ты просто ужасен…

Зейден запрокинул голову и громко рассмеялся.

– То есть тебе всё равно, что я люблю ходить по дому голым?

– И что в этом такого? – Я пожала плечами. – Был бы у меня свой дом, я бы тоже ходила по нему без одежды.

Зейден перестал смеяться и посмотрел на меня серьезным взглядом.

– У тебя нет дома?

Будем честны, из трех наследников мужского пола он вызывал во мне меньше всего ненависти, поэтому я всё еще продолжала с ним разговор. Джулиан подрался с моим братом, а тот, чье имя вызывало рвотный рефлекс, занимал первую строчку в списке придурков с завышенным самомнением.

Не успела я ответить, как нас прервал холодный голос:

– Блэквуд, замени меня.

Отлично. Я так заговорилась, что даже не заметила подошедшего к нам придурка с завышенным самомнением.

– Сегодня твоя очередь.

– Вместо того, чтобы трепать языком, иди и займись делом. – Зейден собрался возразить, но Кай тихо спросил: – Повторить?

От его голоса даже у меня по спине побежали мурашки.

Зейден закатил глаза, но послушно отступил. Бросив на меня многозначительный взгляд, который обещал продолжение разговора, он сошел с мата.

Я поправила выбившиеся из пучка волосы и развернулась к Каю спиной. Из меня вырвался протяжный зевок.

Я не собиралась тренироваться с человеком, чей отец приказал посадить меня в психбольницу. Даже от одного воспоминания о Джонатане Алькастере мне хотелось спрятаться под кровать, как от какого-то ночного монстра.

Да, он считался спасителем нашего общества и надеждой на светлое будущее, но это не мешало ему посадить родственников Карателей в тюрьму только из-за того, что они родились не в то время и не в том месте. И это не помешало ему отправить нас в лечебницу, которая не помогала вылечиваться, а прививала новые болезни.

Я ненавидела Джонатана. Теперь я ненавижу и сына Джонатана.

Однако это не отменяло того факта, что он чертовски горяч.

Как только моя побитая задница решила опуститься на скамейку, меня окликнули:

– Разве я разрешал тебе уходить?

– Мой соперник покинул меня пару секунд назад. – Я повернулась к Каю и наткнулась на его испытующий взгляд. Он не смотрел на мои ноги или вздымающуюся грудь. Только в глаза.

– Вставай в стойку, – приказал Кай.

Он расстегнул толстовку и бросил ее на ту самую скамейку, куда я хотела усадить свою покалеченную задницу. Могу поклясться, в эту секунду весь зал услышал, как заскрипели мои зубы.

Да они издеваются?

Кай встал на место Зейдена и вызывающе вскинул бровь. Я постаралась сдержаться, но мой взгляд всё равно начал путешествовать по его телу. Уверена, на моем лице читалось пренебрежение, хотя внутри я подбирала с пола челюсть и в предвкушении облизывала губы. Потому что темная сила, что окутывала этого человека, была слишком поглощающей.

Его мышцы были напряжены под белой майкой, облегающей изгибы стройного тела. Спортивные штаны низко сидели на бедрах: подними он слегка майку, и я бы заметила косые мышцы его торса.

На скулах Кая проступили желваки, когда он поймал мой оценивающий взгляд.

Этот человек был слишком многослоен, а я не любили тех, кого не могла раскусить. Совсем недавно он вежливо предложил мне встать на свои туфли, чтобы уберечь ноги от холода, а сегодня был готов распотрошить своими же руками.

– Меня не привлекают занятые мужчины, Кай Алькастер. – Мой взгляд остановился на золотом кольце, сверкнувшем на его безымянном пальце.

– А меня не привлекают мелкие грубиянки, подобные тебе, Ксивер Зальцри. Но тебе не нужно выходить за меня замуж, чтобы оседлать меня. Вставай на место и нападай.

Я возликовала, когда на его равнодушном лице проступило раздражение. Лед и огонь в его глазах уничтожили бы меня, подойди я слишком близко.

– Как скажешь, наставник, – прощебетала, возвращаясь на свое место на краю черного мата.

Если я пропустила пару ударов от Зейдена, это не значит, что проиграю ему.

– Когда ты нападаешь, то вкладываешь силу только в удар. Напряги всё тело, а в особенности ноги, чтобы не терять равновесие, – начал командовать Кай, на что я весело фыркнула.

Он на самом деле думает, что я прислушаюсь к нему? Может, мне сразу благодарность его отцу выписать?

Я встала в стойку, чуть согнув колени, и подняла сжатые кулаки. Кай даже не шелохнулся, словно защищаться от меня – последнее, чем он собирается