Академия «505». Циклы Ремали. Часть 1 - Дария Эссес

Нам просто нужно больше времени, чтобы во всем разобраться. Мы столько не виделись, а с прибытия в академию прошло лишь две недели.

– Эфир проявляется только у самых сильных ремалийцев, – впервые за занятие произнесла профессор Нуар, оглядев первые ряды, словно что-то отыскивая. – Впрочем, это и так понятно. Мы каждый день говорим о том, что слабым здесь не место. Но уникальная способность на то и уникальная, что овладеть ей смогут далеко не все. А даже если она проявится, это не значит, что вы сразу можете надевать корону на голову. Научитесь пользоваться силой плеяды и эфиром – тогда и поговорим.

Роксания развернулась к нам спиной и двинулась в другую сторону. Змеи как-то странно разнервничались, кружась вокруг ее ног и вытягиваясь в струнку.

– Она хочет, чтобы ее питомцы кого-то укусили? – хмыкнула Ксивер. – Или сожрали? Если их зубки ядовиты, то лучше им встретиться с Ашером. Может, устроить им свидание?

Не ответив, я незаметно сглотнул.

Роксания подошла к нижнему ряду и нагнулась. Ее платье кое-как закрывало ягодицы. Она шарила руками между ног сбитого с толку студента и что-то искала.

– Нашла! – воскликнула профессор и, откинув за спину длинные волосы, бросила в сторону змей… кусок мяса. Затем чуть привстала и сложила руки на коленях покрывшегося румянцем парня. – Прости, дорогой, но в следующий раз выбирай другое место.

С каждым днем она удивляла меня всё больше и больше.

– Интересно, существует ли способность убивать взглядом? – протянула Ксивер, закинув одну ногу на другую. – Я бы испепелила тех четверых еще вчера на площади, а потом и Р-р-роксанию Нуар-р-р. Но перед этим Магнуссона и Ларсдоттир. – Она тяжело вздохнула, словно на ее плечи свалился непосильный груз. – Мой список скоро переполнится.

– С каких пор ты картавишь?

– Ты разве не помнишь, как она произнесла свое имя?

Помню.

Возможно, раньше профессор жила во Франции, потому что ее легкий акцент нельзя было не заметить. Она произносила слова медленно и слегка протяжно – так говорили люди, уверенные в том, что их будут слушать. Неспеша. Обволакивая мягким тембром и немного рычащей буквой «Р».

Я пару раз моргнул, пытаясь рассеять появившуюся перед глазами пелену.

– Нет предела тому, на что способен эфир, – продолжила Нуар, вернувшись на свое место. – Он основывается на индивидуалистических атрибутах ремалийца. Говоря проще, эфир считывает ваш генетический код. Он анализирует, насколько развиты у вас врожденные и приобретенные навыки, повышен ли уровень интеллекта и экстраординарных чувств. Эфир проявляется в тех организмах, в которых модифицированный ген прижился удачнее всего. По своей сути ремалийцы – самое близкое к понятию «сверхчеловек».

Это… невероятно.

Мне было трудно себе в этом признаться, но Роксания на самом деле говорила так интересно, что захватывало дух. Она завладела всеобщим вниманием за пару минут, однако профессор Торренс решил перетянуть одеяло на себя.

– Соглашусь с куколкой, но отмечу, что эфир выбирает только по-настоящему отличительные организмы.

Роксания закатила глаза.

– Если ты не заметил, я говорю об этом всё занятие, Торренс.

Он обиженно надулся.

Спустя минут десять, когда профессоры рассказали нам чуть больше об эфире, мы вернулись к самому важному – к плеядам. Нам с Ксивер даже нет смысла задумываться о какой-то дополнительной силе, пока не раскрылась основная.

После посвящения мы так и не почувствовали изменений. Будто того дня в принципе не существовало, и мы не убили четырех студентов с десятками триад, пытаясь выбраться из стеклянного куба. Сила уснула, а мы так и не поняли, на чем она основывалась – на разрушении, созидании или равновесии.

Когда профессор Торренс спросил, кто уже примкнул к плеяде, руки подняли почти все студенты. Не подняли человек пятнадцать, включая нас с Ксивер, отчего я немного расслабился. Сложнее переживать провал в одиночку, чем с хоть незнакомыми, но такими же живыми людьми.

Даже если внутри них плещется не сила, а сыворотка, которая никак не может пробудиться.

– Модифицированный ген откликается на потрясение, – произнесла профессор Нуар, задержав взгляд на каждом, кто еще не примкнул к плеяде. – В этом году нам пришлось усложнить испытание с помощью триад, потому что в сыворотке нашли неисправную ошибку.

Я на секунду опешил.

– Ошибка в том, что модифицированный ген расщепляется.

Это значит, что…

– С каждым годом его сложнее раскрыть, – кивнул Торренс, сложив руки за спиной. – Ремалийцы, конечно, не потеряют свои силы, но не прошедшим посвящение с каждым годом будет труднее ее получить. Поэтому было принято решение ускорить процесс. И, как мы видим, всё прошло достаточно успешно.

Ксивер фыркнула.

– Если не считать всех умерших на инициации.

Когда до конца занятия осталось меньше получаса, профессоры разделили всех первогодок на три плеяды и начали проводить для них первое практическое занятие. Мы с Ксивер спустились на нижний ряд и стали просто за ними наблюдать.

Пару раз из меня даже вырвался восторженный вздох.

Перед разрушителями находились самые разные предметы – запрещенные книги, неработающая техника, декоративные вазы. С другой стороны Атриума расположились созидатели, но им посторонние вещи были не нужны: они сами могли создать из пустоты абсолютно всё, о чем бы пожелали. Равновесы стояли в центре – на руку каждого из них уже закрепили перенаправляющий браслет. Первогодкам, в отличие от старших курсов, их выдавали только на занятия.

Торренс сказал назидательным тоном:

– Слушайте меня внимательно, зайчики! Сокрушители уничтожают материю не только прикосновением, но и силой мысли. Им необязательно касаться предмета, чтобы превратить его в горстку пепла. Созидатели же материализуют явления и вещи буквально из воздуха. С равновесами, думаю, всё понятно: то же самое, только с помощью перенаправляющего браслета.

– Верно, – согласилась Роксания. – Тем не менее, каждая из двух плеяд на чем-то базируется. Мы не сможем одолеть триад, только создавая и разрушая материю. Поэтому сокрушение основано на электромагнитных разрядах, а созидание – на силе солнечного света. Но, ради всего святого, не задавайте мне вопрос про…

– Тогда почему ремалийцы не проводят электричество? – выкрикнул кто-то из сокрушителей.

Роксания сжала пальцами переносицу.

– Что случилось, когда Ремали передала силу трем смертным?

– Они погибли, – тихо ответил я, но профессор подняла голову и, посмотрев на меня, согласно кивнула.

– Именно. Сила Ремали слишком велика. В то время как норма напряжения – двести двадцать вольт, электромагнитный разряд ремалийца имеет как минимум тысячу. Конечно, Альтинг работает над созданием системы, которая бы выдержала такое напряжение. Но это время. Очень много времени. Поэтому сейчас электричеством служит исландский шпат.

Я редко встречал таких умных людей, как Роксания Нуар.

На меня словно вывалили грузовик информации. Скорее всего,