Связывающая луна (ЛП) - Хамм Эмма

Смешной? Она понятия не имела, что могла сделать с мужчиной с таким телом. Конечно, она не была крошечной, но она думала, что этого хочет каждый мужчина. Она все равно была ошеломляющей. Сильной. Могучей в том смысле, в каком большинство женщин не были, но он вдруг задумался, почему они хотя бы не пытались выглядеть как Луна. Она была богиней древности, прогуливалась по его поместью в нижнем белье, не заботясь о том, что граф, скорее всего, следует за ней, свесив язык до ног.

Он закрыл глаза и зажмурился как можно сильнее. Он мог это сделать. Он мог смотреть на нее в одном одеяле, а не лапать, как какой-то обезумевший зверь.

Но он все равно повернулся с немалой долей страха. Она выглядела… очаровательно. Ее рост не имел значения, когда она прижимала одеяло к груди и смотрела на него так, будто он был здесь неправ. Она хотела ударить его, он видел это, и он был не прочь поймать ее руку при этом. Притянуть ее в свои объятия, а потом… потом…

— Ты уже закончил таращиться? — спросила она, явно разочарованная им. — Ты что-то говорил о платье?

— Да, портной прибыл и хотел бы знать, где ему удобнее всего работать, — Лютер неловко переминался с ноги на ногу. — Он сказал, что сшить что-нибудь до завтрашнего вечера будет непросто, поэтому принес довольно много своих платьев, которые уже наполовину готовы.

— Да? — опять эта бровь. — А ты сказали ему, что я немного больше, чем большинство его клиенток?

Он должен быть идиотом, чтобы не упомянуть об этом. Лютера не волновали ее рост и внешность, но он знал, что и она, и портной убьют его, если она станет сюрпризом для джентльмена, ожидающего в его фойе.

— Конечно, сказал, — буркнул он в ответ. — Я не такой дурак, чтобы не подумать об этом.

— Я удивлен, что ты хоть что-то знаешь о женской моде.

— Я знаю многое, что тебя удивило бы, — и если его лицо пылало от плясавших в его голове мыслей, которыми он хотел ее удивить, то он списывал это смущение на то, что стоял в комнате с голой, незамужней женщиной.

Если бы он только мог украдкой взглянуть еще раз… Еще раз взглянуть на кожу цвета слоновой кости и прекрасные точки ее веснушек. Он не должен даже думать об этом. В конце концов, это была сделка, но что, если это может быть больше?

Она уже знала, кто он такой, и не убежала с криком. Такой ответ он ожидал от любой женщины. Но почему-то он хотел от нее большего. Гораздо большего.

Вздохнув, он приказал себе уйти. Он должен был уйти. Сейчас. Пошевелил ногами, и все, что ему нужно было сделать, это согнуть колено. Это не должно быть так сложно. Он просто… должен был…

— Тебе нужно что-то еще? — спросила она. — Или ты хочешь, чтобы я снова сбросила одеяло, чтобы ты мог спокойно стоять и молчать?

— Да, — выпалил он, но потом понял, что сказал. О нет. Он никогда в жизни не был так напуган. Лютер хлопнул себя по глазам и попятился к двери. — Нет, я имею в виду, нет! Конечно, я не хочу, чтобы ты сбрасывала одеяло. Ты серьезная женщина, и я бы не стал так себя вести с тобой. Ты заслуживаешь уважения, что бы ни говорили другие люди на моем посту.

И уж точно она не заслужила такого оборотня, как он, в своей жизни. Конечно, она утверждала, что ее сестра вышла замуж за вампира. И учитывая, что она росла ведьмой, она была более терпима ко многим вещам, но… но…

Нет, он пытался убедить себя держаться. Лютер понял, по какому пути идут его мысли — о том, как он уберет руку и увидит, как она лениво выпускает одеяло из рук. Оно скользнуло бы по прекрасным изгибам ее бедер, спускаясь по бархатистой мягкой коже и по мускулам, которые были так прекрасны.

— Держу пари, ты хотел бы, — ответила она со смехом. — Тебе не нужно притворяться со мной. Все остальные должны верить, что это реальная вещь, а не мы.

О, но что, если он хотел, чтобы это было по-настоящему? Что, если он хотел увидеть, как она выглядела утром, как радость все еще струилась по ее венам, пока она ворочалась, и солнечный свет отражался на огненных локонах ее волос?

Лютеру не следовало даже питать мысли, мечты или надежды. Он знал, что лучше не думать о жизни, которая была не такой, как он прожил.

Его отец хотел, чтобы наследие продолжалось, но Лютер знал, что эта родословная должна прекратиться. Он не мог привести в этот мир больше оборотней, зная, насколько чудовищны эти существа.

Медленно выйдя из комнаты, он вернул руку к глазам. Когда он опустил ее? Он не знал, но, вероятно, где-то между мыслями о том, как она уронила одеяло, и ненавистью к себе за то, кем он был.

— Я пришлю портного, — пробормотал он, запинаясь. — Будь с ним мягче. Мне нравится этот мужчина.

— Я всегда добра к людям. Только не к тебе, потому что ты не позволил мне украсть то, что я хотела украсть.

— Может быть, когда-нибудь, — ответил он с натянутым смехом, который даже для его собственных ушей прозвучал фальшиво.

Затем Лютер побежал по коридору, прочь от величайшего искушения, с которым он когда-либо сталкивался. К счастью, приезд тети довольно быстро охладит эти чувства.

ГЛАВА 17

— Прошу, постойте еще несколько минут, миледи…

Ей не нравилось, что он так ее называл. Она не была ничьей леди, и этому старику серьезно нужно было перестать ее раздражать. И она не могла двигаться. Что, по его мнению, она собиралась делать? Охотно уколоть себя сотней иголок?

Луна не могла дышать, потому что вокруг ее груди торчало не менее двадцати иголок, словно какой-то сумасшедший корсет. А еще вокруг ее бедер, которые должны были сделать ее фигуру пышнее, как утверждал мужчина. Уколы иголок были больше похожи на наказание за то, что она была недостаточно соблазнительна.

Те, что длиннее ее пальцев, он засунул в основание платья. Портной ясно дал понять, что все вещи, которые он принес с собой, еще не раскроены, поэтому все они должны идеально сидеть на ее фигуре.

Это было последнее. Самое последнее платье из тех, что он принес, и он мог только немного подвернуть подол. Она надеялась, что тетя графа не заметит, насколько некачественно было выполнено изделие.

Но, по крайней мере, это было красиво. Изумрудный бархат будет держать фигуру лучше других тканей. Вырез в форме сердца мог скрыть, насколько широкими были ее плечи и насколько большими были ее руки. По крайней мере, он больше нигде не добавлял никакой другой ткани. Хотя ей нужно быть очень осторожной, двигая руками, иначе она порвет рукава платья.

Выдохнув, она проигнорировала жжение в руках из-за того, что они были подняты так долго.

— Разве нет подставок или чего-то еще, во что я могла бы упереть руки?

— Леди с вашими талантами наверняка не нуждается в отдыхе после нескольких минут примерки.

Она нуждалась. И то, что ее руки были, чем у многих женщин, не означало, что она могла часами держать их поднятыми по бокам.

— Если подумать, мои руки весят больше, чем у других дам, с которыми вы работаете. Так что насчет подставки…

— Вы останетесь на месте. И я почти закончил, — он вынул последнюю булавку изо рта и указал ею на нее. — А теперь перестаньте двигаться, иначе мне придется начинать все сначала. Слышите?

Почему этот портной был самым ужасным мужчиной, которого она когда-либо встречала? Он был высоким и худым, как тростник в русле реки. Его волосы торчали маленькими белыми пучками, а его ужасно темные глаза скрывали зрачки. Она еще не видела мужчину, похожего на него. Слишком бледный. Слишком призрачный.

Возможно, он действительно был призраком. Ей придется спросить Беатрис, есть ли они в этом доме, когда все будет сделано.

— Вот, я закончил, — пробормотал он, прежде чем выпрямиться. — Вы мой самый трудный клиент, миледи, но я верю, что сделаю вас красавицей бала.

— Я не хочу быть красавицей ни на одном балу, — ответила она. — Я просто хочу выглядеть сносно.

— Так и будет. Вы будете в одном из моих платьев. А теперь снимите его, иначе я не успею закончить вовремя, и тогда граф снесет нам головы.

Луна сняла платье в тумане внезапного страха. Это означало, что все это происходило на самом деле. Все это будет продолжаться до тех пор, пока она не окажется в этой комнате в этом платье. И вдруг она оказалась.