Капкан памяти - Шон Кенни

Следов Майка в номере не было. Шейла бросилась в душ, пытаясь восстановить в памяти череду событий. Кажется, они говорили о пяти миллионах долларов. Потом, постепенно, пока она водила по телу маленьким кусочком гостиничного мыла, все вспомнилось. Нужно позвонить ему, оставить сообщение, хотя бы дать знать, что она не чокнутая алкоголичка.

Вытираясь, она прямо из ванной позвонила портье, но Майк уже уехал из отеля. Может, стоит сейчас у какой-нибудь сосисочной на выставке и рассказывает Гари с Говардом и всей проклятой компьютерной индустрии, как он трахал эту дуру? И как он ее оценивает? Выше или ниже обычной потаскушки? Шейла с ожесточением провела щеткой по волосам и пошла искать свой мобильный телефон, чтобы связаться с сотрудниками выставки «Това системз».

В аэропорту Сан-Хосе Майк взял напрокат еще одну машину и теперь мчался по шоссе № 101 в сторону Морган-Хилл. К Уотсонвиллу вела и более короткая дорога, но за прошедшие годы он подзабыл этот маршрут; на обратном пути вспомнить будет легче. Поэтому Майк доехал до Джилроя, там свернул на запад, на шоссе № 152, тянувшееся мимо виноделен, и покатил вверх по извилистой дороге по склону горы Мадонна. Проскочил через дубовый лес, быстро сменившийся кипарисами и кедрами, и выбрался на перевал Хеккер.

На противоположном склоне дорога стремительно уходила вниз каскадом крутых поворотов и дальше вилась по дну долины Паджаро. Майк отъехал всего лишь на пятьдесят миль от центра Силиконовой долины, а будто попал в другую страну. От обочины вдаль тянулись аккуратные ряды артишоков, на перекрестках стояли фруктовые палатки с нарисованными от руки вывесками, рекламирующими вишню, клубнику и различные овощи. Ни спортивных машин, ни горных велосипедов «бимер» с фирменными табличками, ни кампусов из стекла и бетона.

В соседней долине увидеть больше одного человека в машине – большая редкость; если двое – значит, водитель подвозит попутчика. Здесь же сельскохозяйственные рабочие набивались в старенькие седаны или ехали на поля в старых автобусах. Сам Уотсонвилл вполне мог сойти за центральноамериканский городок: на мужчинах широкополые шляпы, в каких ходят гаучо, вывески и указатели на испанском, на ветровых стеклах тронутых ржавчиной машин болтаются кисточки и четки. Рядом с автостанцией, как и полагается, отделение «Вестерн юнион»,[27] возле которого слоняются задубелые крестьяне в выцветших потрепанных бейсболках: просто ждут, ждут и ждут, – такова доля бедняков в любой стране.

Короткая центральная улица – два ряда двухэтажных зданий с крошащимися кирпичными фасадами – была замечательна полным отсутствием заведений со знакомыми названиями. Ни «Макдоналдса», ни «Старбакса»,[28] ни видеосалона «Блокбастер видео».[29] Верно, городок заметно разросся и теперь на его окраинах появились большие торговые центры, где как раз и размещались все эти заведения, но его центральная часть оставалась такой же, как описал ее Джон Стейнбек. Переселенцев из района пыльных бурь[30] сменили мексиканцы, которые и в третьем тысячелетии все так же гнули спину на полях США.

Майк проехал через город и без труда нашел дорогу к огромному заводу. У проходной за проволочным ограждением он остановился, расписался в журнале, который вручил ему охранник в форме, затем, следуя по дорожным указателям, миновал ряд погрузочных платформ и затормозил на стоянке для посетителей. Секретарь приемной, миловидная латиноамериканка Лайза, была осведомлена о его визите, и спустя несколько секунд к нему вышла сотрудница, которая проводила его через большой открытый двор, вымощенный разбитой брусчаткой, к кабинету Дика Подраски.

Пятнадцать лет назад это было сверкающее новенькое предприятие – воплощение наивных представлений «Това системз» о сокращении издержек. Не желая платить рабочим по нормам района Залива,[31] компания перевела производство за гору. Решение оказалось недальновидным, к тому же очень скоро отрасль захлестнул процесс глобализации, а главное – все производственные операции передали подрядчикам. Убрав с баланса производственные фонды, материально-товарные запасы и неквалифицированных рабочих, «Това системз» получила возможность уделять больше внимания научным исследованиям и сбыту продукции, а также более высоким запросам сотрудников, занимающихся умственным трудом. Теперь «Това» могла культивировать систему опционов и кафе быстрого питания, а подрядчик, владевший этой глобальной сетью заводов, управлял ими, как сетью закусочных: скупал предприятия по дешевке, вкладывал в них по минимуму, лишь бы не зачахло производство, любыми путями стремился увеличить выручку и получал прибыль за счет больших объемов. Дика Подраски продали вместе с его заводом.

Они вошли в его кабинет, и Майк улыбнулся, увидев старого коллегу. Тот подскочил к нему, схватил его руку и стал трясти, как пожарный насос.

– Майк Маккарти! – воскликнул Дик. – Черт возьми, как жизнь?!

– Живу помаленьку.

– Чем занимаешься? Бог мой, сколько прошло… пять лет?

Майк улыбнулся. Рассказывать Дику про свой недавний успех он не собирался, поэтому в ответ заметил:

– А ты поднабрал несколько фунтов, ленивый паршивец.

– Мототележка на площадке для гольфа пока выдерживает. – Дик посмотрел на часы. – Во, да ты как раз к обеду!

– Давай что-нибудь перехватим, а потом ты покажешь мне свое хозяйство. Фортино прислал меня посмотреть, как у вас продвигаются дела с «Поморником».

– «Поморник»… да, с этим вроде все в порядке. Перепугались малость, когда узнали, что два проекта объединили в один, но теперь ничего, справляемся. – Подраски сложил на столе бумаги, и они вышли из кабинета.

– «Това системз» по-прежнему твой крупнейший заказчик? – спросил Майк, когда они шагали по вытертому ковру через холл.

– Нет, только ты меня не выдавай. У нас полно других заказов, Майк. Честно говоря, я удивлен, что ты вернулся в компанию.

– Гари меня позвал. И даже оплатил авиабилет.

– Если не сработаешься, дай знать. У меня много клиентов, которым нужны такие люди, как ты. Пристроим без проблем.

В кафетерии они взяли два подноса и встали в очередь. Майк заказал чизбургер с беконом и, пока его обслуживали, наблюдал, как Подраски беседует с кем-то из подчиненных. «Дик сдал, – думал он. – Волосы отрастил не по моде, брюхо наел, очки допотопные, немнущаяся рубашка с короткими рукавами…» Но Подраски пребывал в счастливом неведении относительно своих несовершенств.

За обедом Дик болтал о гольфе, вине, рыбалке, детях. Их у него было трое: двое учились в институте, оба – на инженеров; третий заканчивал школу в Аптосе. Дик пригласил Майка на пикник и даже спросил, как живет Лиз.

– Восемь лет прошло… – напомнил ему Майк.

– Знаю. Спросил по просьбе Сьюзан. Они вроде как подружками были. Переписывались пару лет, но потом потеряли связь.

– Тебе повезло с Сьюзан.

Дик кивнул.

– Да. Кто еще стал бы меня терпеть?

Майк имел в виду другое, но только обрадовался, что Дик его недопонял. Он обвел взглядом кафетерий.

– Крутые ребята, да? – сказал Дик.

– А машины на стоянке не грабят по ночам? – спросил Майк.

Дик покачал головой, обозревая своих работников.

– Все привилегии, которые когда-то предоставляла нам «Това системз», остались в прошлом. Сегодня выгоднее паковать в магазине товар, чем собирать компьютеры. В результате публика у нас теперь разношерстная. Мои лучшие рабочие – мексиканцы и азиаты, но их можно ставить только на сборку. Труднее всего найти людей на участки отгрузки продукции и приема комплектующих – там нужно уметь говорить и читать по-английски. Глянь вон на тот столик. – Дик показал вилкой на круглый столик, за которым сидели трое мужчин. – Видишь того парня с хвостиком? Это Мерл. Солдат выходного дня.[32] Бывший спецназовец, участник войны в Персидском заливе, имеет награды. В прошлом году был арестован ФБР.

– За что? – спросил Майк.

– Продавал ручные гранаты каким-то террористам.

– Ни фига себе! Почему же он не в тюрьме?

– Заслужил условно-досрочное освобождение. Ему запрещено покидать территорию штата. В принципе, нормальный мужик, только немного ср странностями.

– Ты не боишься, что он и здесь занимается какими-нибудь махинациями?

– Не-а. Конечно, они тут все с судимостями, но зачем же гадить у собственного порога, верно?

– Пожалуй. – Майка его слова не убедили. «Преступники, – думал он, – не так-то легко отказываются от своих привычек». Остальные двое показались ему еще менее благонадежными, чем солдат. Тот, что постарше, был в устаревших фотохромных очках, которые уже не позволяли видеть отчетливо в помещении, а у самого молодого из троицы – он сидел в джинсовой куртке с оторванными рукавами – все руки были покрыты татуировкой.