Зов Крови(СИ) - Алексей Фирсов

Нервы у баронов не выдержали.

Трубы проревели атаку. Набирая скорость шеренги латников, поскакали вниз с холма, на тевтонцев, охватывая их полукругом. Пики опущены вниз.

Тевтонцы сами ощетинились пиками. Словно в лощине возник гигантский еж. Бомбарды выпалили одновременно. Картечь ударила прямо в ряды атакующих. Почти в упор! Поднялись клубы дыма. Перед бомбардами возник вал из сраженных коней и людей,еще живых,но уже бьющихся в агонии.

Бомбардиры, бросив бомбарды, побежали назад , сливаясь со строем полка. Не попавшие под огонь бомбард шеренги латников, повернув коней, набросились на «ежа» с двух сторон.

Лязг стали, треск аркебуз и крики доносились сюда наверх невнятным шумом.

Я махнул рукой и мои пешие полки, набирая скорость, поспешили вниз, на помощь тевтонцам. Они не шли,а почти бежали, первые шеренги, выставив копья вперед.

Пехота и арбалетчики противника тоже спешили вниз, и я дал новую команду. Семь бомбард на холме рявкнули хором. Мой конь вздрогнул, но остался на месте. Малыш привыкал к этому грохоту...

Мячики снарядов понеслись вниз и ударили в толпу бегущих пехотинцев противника. Ужасающий эффект! В толпе воинов мгновенно возникли несколько дорожек смерти, заваленных сраженными телами. Одно ядро убивало сразу не менее десятка воинов.

Еще одна команда и моя конница пошла вниз с холма, нацеливаясь на фланги неприятеля. Подкованные копыта глухо били в землю.

На холме остался я со своими телохранителями и семь бомбард с командами и прикрытием.

В отличие от сражения под стенами Лонгфорда теперь я видел все.

Пехота и конница обрушились на рыцарей южной марки почти одновременно. Конница Гризелла увязла в схватке, а Гринвуду повезло больше. Он смял край рыцарской толпы и широко заводя правый свой фланг, выскочил выше на склон. Латники, рубя пехоту, погнали ее вниз в лощину, но многим южанам повезло не попасть под эту «косу» . Пехота тяжело побежала выше на склон, назад в лагерь. Страх, похоже, охватил этих людей. Их никто не преследовал, но, бросая оружие они бежали под защиту стен замка.

Группа всадников появилась из ворот замка и понеслась вправо по холму в сторону города. Барон Корки спасал свою шкуру? В любом случае их следовало остановить!

Послать я мог только себя.

Я обернулся. Мои горцы надели шлемы поверх своих беретов. Обнаженные мечи на плечах. Бардовые плащи лениво перебирает ветерок. Выхватив из ножен меч-бастард, я крикнул:

– Горцы, а ну-ка поймаем вон тех зайцев! Ату их!

Я дал шпоры Малышу, и он рванулся вниз по склону.

– Ату! Ату!– неслось мне в спину.

По дуге, забирая вправо мы пронеслись через лощину, оставив общую схватку слева и вылетели вверх по пологому склону.

Всадники попытались подать влево, но они не успели. Мы сшиблись с ними в большую беспорядочную кучу. Мой Малыш грудью врезался во всадника. И конь, и рыцарь полетели на землю. Визг и ржанье лошадей неслось отовсюду. Лязг стали, противным скрежетом резанул по зубам...Меня рубанули мечом по левому плечу. Я отмахнулся, куда-то попал. Мой конь встал. Конь без седока, бешено кося бельмами, храпел слева, совсем рядом. Через него рыцарь в шлеме с опущенным забралом попытался достать меня мечом. Я подался вперед, и меч лязгнул позади меня о стальную юбку моего коня.

Я ударил мечом, метясь рыцарю в шею, но мой противник прикрылся щитом и попытался нанести еще один, но колющий удар...Мои горцы набросились на него как цыплята на червяка и ему стало не до меня.

Я успел выставить меч. Справа рыцарь в светлой броне в саладе с забралом, выбив из седла горца, приблизился вплотную. В правой руке его боевой молот с клевцом.

Я отбил удар, с болью заметив зазубрину на лезвии меча.

Мы были так близко, что могли соприкоснуться коленями. В ближней схватке-клевец отличное оружие!

Рыцарь ударил Малыша по голове. Конь заржал и дернулся, влево уходя от опасности, развернув меня спиной к противнику и тот мгновенно этим воспользовался.

Гулкий удар и ослепительная боль в правой лопатке! Меч выпал из руки моей ...сама рука повисла как плеть.

Клевец застрял в моей броне, и рыцарь выхватил длинный кинжал. Клинок лязгнул по моему шлему...Он целился в мое лицо...

В груди похолодело...Я обезоружен и ранен...Меня сейчас убьют...Рыцарь не собирался брать меня в плен-он меня узнал!

Пока я развернул коня, противник нанес еще удар в сочленение моих доспехов в бедро. Он целился в пах, но кинжал соскользнул. Резкая боль и жар...

Неловко левой рукой я вытянул свой кинжал из ножен на поясе...

Рыцарь в черненых доспехах и без шлема, налетев на моего врага, повис на его правой руке. Тот левой рукой в латной перчатке бил нового врага, целях в лицо или висок, но мой спаситель ловко уворачивался...Их кони храпели.

Блеск стали..звонкий удар...

Кайл Макнилл, брат Нелл, выдернул из петли в моем седле двуручный меч и ударил прямо перед моей грудью, колющим ударом в грудь рыцаря в светлой броне.Панцирь он не пробил, но сумел выбить его из седла.

Падая, рыцарь увлек за собой своего противника без шлема и тут я узнал своего спасителя-Хэрри Эльсинер падал под копыта злобных, перепуганных коней так и не отпуская руку врага с кинжалом.

Кайл вернул меч в петлю и подставил мне свое плечо.

– Держитесь, лорд Грегори!

По спине текла вниз к пояснице кровь. Плечо и рука не желали мне повиноваться. Бедро жгло огнем. Кружилась голова. Во рту пересохло...

– Король ранен! Помогите, парни!

Меня извлекли из седла и на руках спустили на землю бережно, как стеклянную вазу.

– Помогите, Эльсинеру! Как он?

– Лежите государь, он в порядке!

Я лежал на плаще, на левом боку и истекал кровью. Вокруг меня лес ног и множество испуганных лиц,...Но мне уже все равно...

– Снимите шлем и расстегните панцирь!

– Не толпитесь! В круг, парни! В круг!

Надо мной склонился Хэрри. Лицо в крови...

– Я твой должник, Хэрри...

– Держитесь, Грегори! Сейчас вынем клевец и снимем доспехи!

– Быстрее...

Я вскрикнул, не в силах терпеть, когда клевец в хрустом и треском выдернули из меня.

Но теперь я мог лечь на спину.

Подхватив плащ за концы меня, быстро потащили прочь. Но спасительное забытье не пришло. Мне было очень паршиво! Каждое движение отзывалось скрежещущей болью в плече.

Меня спустили в лощину и здесь за меня взялся Каллум, наш хирург. С меня содрали доспехи и одежду и наложили тугие повязки, а затем, укрыв плащом, потащили наверх на холм, с которого я всего несколько минут назад пошел в атаку.

В своей палатке, выхлебав полкувшина воды, пополам с вином я занялся своим лечением.