Первый Романов (СИ) - Борис Владимирович Романовский

Тот удивленно уставился на меня:

— Ножи? У вас же дуэль на мечах.

— Не на мечах, а на клинках, — поясняю важный нюанс. — У ножей тоже есть клинки, только маленькие.

Ну не додумался я взять меч на прием, хоть и воин, но ничего, зато выйдет эпатажно. Следует удивленное покачивание головой Антипа, а затем он кивает:

— Да, хорошо, ножи будут, распоряжусь. Только помогут ли они против меча-то?

— Увидите на дуэли, Антип Викторович. Благодарю, — я отхожу в сторонку. Ко мне тут же подбегает Радмила со стариком.

— Романов! Опять ты что-то устроил! — проворчал старик Лазарев.

— Господин, будут распоряжения? — обеспокоенно спрашивает блондинка.

— Будут, — подумав, серьезно отвечаю, и она тут же с готовностью подается вперед. — Расслабиться и получать удовольствие от зрелищного боя, — легонько щелкаю ее по носику. — Господин себя в обиду не даст, тем более какому-то юнцу.

Радмила выдыхает с облегчением и улыбается.

— Романов, ты бы убавил пыл, — со столы недосягаемых столов подходят Катя с Ритой. — Этот юнец обучен великолепно сражаться. Федя — умелый фехтовальщик. Не стоило тебе выбирать мечи.

— Даже так? — равнодушно приподнимаю одну бровь.

— Катя права. — Лучистое солнышко Рита часто-часто кивает, подтверждая слова подруги. — Баранчиков — претендент на должность князя. Весьма перспективный юноша. Мастер. Воздушник. И уже получил сертификат Центра.

Провалитесь все духи Нави! Что еще за сертификат⁈ Надо потом всё об этом узнать. Насчет должности князя у меня намечаются свои мыслишки. Совет управляет всем Сочи, а значит, нужно к нему держаться поближе.

Вообще с этими князьями интересная ситуация. В развалившейся Империи многие города договорились решать споры между собой по дуэльным правилам. То есть каждая сторона конфликта выставляет по могучему воину, затем они бьются между собой, кто победит — за тем и правда. Такого воина называют князь-защитник. Его обязанность — защищать свой город за жалование. Подход в целом прагматичный, ибо позволяет не обескровить всю дружину города, когда возникает спор с соседями по какой-нибудь чепухе, навроде, чья мельницы на границе.

Увидев, как я задумался, обе барышни смотрят на меня с безграничным сочувствием. В глазках море жалости. Только Радмила и старик понимают, что безбашенный Романов печется точно не о предстоящем поединке, а о какой-нибудь чепухе типа рулетиков с ветчиной. Эх, рулетики.

— Кто твой секундант? — хмуро спрашивает князь-защитница.

— Никто. — Честный ответ.

— Я буду, — безапелляционно заявляет Катя, уперев руки в бока.

— Пожалуйста, — пожимаю плечами. Пускай белобрысый князь еще позлится, мне не жалко.

Между тем судьей решил выступить Казимир Воронов. Запах подставы буквально витает в воздухе. Но я не в обиде. Ведь теперь точно знаю, что Воскресенский пытается снова сжить меня на тот свет.

— Секунданты, подойдите! — подзывает Катю старик Казимир.

Я придерживаю двинувшуюся девушку за руку, она удивленно оборачивается. Мы стоим совсем близко, я чувствую приятный запах девушки.

— Сражаемся на клинках. На любых, не только мечи.

— Поняла, — кивает воительница, хотя по глазам видно — ничего она не поняла.

Катя уходит, а мне приносят поднос с ножами. Ого, целый десяток прокатных изделий из стали. Я беру один, кручу в пальцах. Баланс неплохой. Железо качественное. Жалко, что заточка острая, у метательных ножей это лишнее, но чай не порежусь при броске.

Выбираю пять небольших ножиков. Пять минут уходит на зарядку биокинетикой. Теперь сталь еще прочнее.

— Дуэлянты, встать на арену! — гаркает главный «ворон».

Официанты огородили лентами центр зала, и зрители уже столпились вокруг импровизированной арены, переговариваясь и обсуждая. В принципе обсуждают только одну вещь — сразу ли кокнут щенка Романова или он успеет немного побегать от меча отважного Баранчикова. Даже ставок не делают. Исход поединка всем и так будто бы известен.

Баранчиков стоит с обнаженным мечом. В свете ламп клинок сияют чистотой и четким рисунком булатной стали. Когда я наклоняюсь под лентой и вступаю на арену, в зале раздаются сдержанные смешки.

— Романов даже без меча!

— Что это⁈ Ножи для овощей⁈

— Клоунада! Даже секунды не продержится!

В каждой руке у меня по небольшому ножу. Еще три убраны в карман смокинга. Баранчиков с усмешкой смотрит на меня:

— Может, стоит выбрать рукопашку? Еще не поздно перевыбрать…

— Поздно! — Казимир хрипло гаркает, как ворона. — С секундантами уже обговорены правила. Екатерина подтвердила клинки. Либо так, либо никак, и тогда отказавшемуся драться несмываемый позор! — запугивает он нас, как ягнят.

— Так-так, — не спорю. — Меня устраивает.

— Отлично, — ухмыляется седобородый Воронов, глянув на меня, как на смертника. — Итак, правила, господа. Сражаетесь мечом и ножами. Разрешены рукопашные приемы. Не разрешается применять магию для атаки — только для защиты. — Ну везде поднасрали, скоты. Я — маг духов и не могу формировать стихийную защиту в отличие от Баранчикова. Впрочем, самую большую кучу в итоге сделают они сами.

— Проигрывает тот, кто сдается, — продолжает Казимир. — Или первым проливает свою кровь. Бой начинается со слов «в бой!». Готовы, поединщики?

— Да, — Федя делает пробный взмах. Судя, по стойке он намерен с одного удара снести мне голову.

— Готов, — киваю.

— В бой! — рявкает Казимир, отступая спиной к ленте.

Федя сразу рвется на сближение. С первым же шагом его тело окутывает стихийный доспех. Выглядит это, как десятки маленьких ветряных воронок. Лица и одежды не видно под бурлящими мини-смерчами. Правда, Мастер.

Но ближний бой не входит в мои планы. Пока не входит.

Швырнув два ножа, я отталкиваюсь от земли. Заднее сальто. Кувырок в воздухе. В полете еще три ножа сами выпадают из кармана в руки. Докидываю два в Федю и только тогда приземляюсь. Три метра между нами расширяются до пяти. В том числе потому что остановился сам Федя. Со звоном отскочившие от доспехов клинки еще не упали, а я бросаю третий — прямо в узел Родник на голове. И стихийный доспех померк.

Зрители ахнули.

Ха! Я древний царь. Я пожил много. Я видел, как образовывались первые магические школы. Мне приходилось общаться с их основателями. Так вот у воздушников есть несколько основополагающих школ, хоть сами они, может, не помнят о них. Доспех Баранчикова я сразу узнал. Вязь Резникова. Прочный, крепкий, в упор выдержит пулеметную очередь и массированный обстрел. Но если почти разом ударить по пяти узлам-«колодцам», доспех разлетится в клочья. Кстати, ударить тоже нужно мощно — с силой крепостного тарана. Заряженные биокинетикой ножи в самый раз.

Я не теряю времени. Едва доспех исчез, сам прыгаю навстречу Феди. Удар в солнечное сплетение выбивает из него весь воздух и избыток уверенности. Мастер устоял. Удар левой в печень, совмещенным с разрядом биокинетики. Теперь его откидывает на пару метров. Пальцы парня налету отпускают меч.

Вытянув руку,