Чужая - Александр Сухов

Альмансор был такой же темной личностью, как и Хорос, поскольку никто из старожилов "Линии" не мог определенно сказать, когда и откуда тот появился. Существует неписаный закон, который гласит: чем загадочнее объект, тем вокруг него больше слухов. Именно так обстоит дело с моим непосредственным начальником. Рассказывали всякое, де он и не человек вовсе, а самый настоящий джинн из мира джиннов, или что он в свое время являлся ближайшим сподвижником пророка Мухаммеда, за что был облагоденствован Аллахом долгой жизнью. Некоторые с пеной у рта доказывали, что это никакой не Альмансор, а легендарный Агасфер – Вечный жид.

Что касается меня, я к этим россказням отношусь крайне скептически. По-моему, Альмансор – обыкновенный человек, подхватил где-то вирус бессмертия, вот и коптит небо на протяжении нескольких столетий. Хотя "коптит" не про него. Мужик он толковый, избыточными телодвижениями подчиненных не изнуряет, задания дает по силам, наказывает редко, исключительно по делу. Не без тараканов в голове, но пусть первым бросит в меня камень тот, кто считает, что у него под черепушкой таковые не водятся.

Альмансор, как обычно, сидел на расстеленном на полу ковре, поджав ноги под себя. Удивительное дело, но в такой позе он мог пребывать часами. Перед ним стоял дастархан, уставленный вазами с фруктами и сладостями, рядом исходил паром никелированный электрический чайник, изготовленный еще в незапамятные времена развитого социализма. В объемистой пиале, наполненной на две трети кипятком, плавал пакетик зеленого чая. Судя по тому, что кипяток еще не потемнел, босс только-только приступил к чайной церемонии.

– Привет, Федор, проходи, присаживайся. – Альмансор широко заулыбался, будто любящий дед своему единственному внуку. – Чай будешь?

– Спасибо, Святослав Игоревич, только что выпил целую кружку у Сан Саныча, – сказал я, однако все равно уселся на ковер (старик ужасно не любит, когда подчиненный во время беседы маячит перед ним стоя) и безо всяких церемоний запустил руку в вазу с изюмом – отменный изюм у Альмансора, и где он его только достает?

– Ну коль не желаешь чайку отведать, – слегка обиженно проворчал начальник, – сразу приступим к делу. Помнишь Куриноса Фасиза?

Помню ли я Куриноса Фазиса? Конечно же я помню эту мелкую противную макаку из мира Саабль. Лет пять назад мне довелось вести весьма активную разработку данного субъекта на предмет провоза на Землю запрещенных товаров. Я практически взял его за жабры: установил имена поставщиков и основных покупателей, координаты точек нелегального провоза контрабандных товаров и места их хранения. Одному Господу известно, сколько бессонных ночей и напряженных дней мне пришлось потратить на все это, Вдруг на тебе! Приходит директива сверху, и меня по непонятной причине отстраняют от расследования данного дела. Всю документацию передают Анри Вальжану – наглому, самоуверенному французу, с которым у нас, что называется, не сложилось, а меня под благовидным предлогом на полгода отправляют в Лагор, на стажировку в тамошнюю Академию Хранителей. Винца там попил вволю с рыцарями и такими же, как я стажерами, с женским полом пообщался – вот и все дела. Короче, время провел приятно и, что радует особенно, за казенный счет, но осадок остался, потому как по приезду узнал, что Куриноса Фасиза за время моего отсутствия никто не собирался трогать, а его незаконный бизнес по-прежнему процветает. Я конечно же возмутился, плюнул на субординацию, напросился через голову начальства на прием к Хоросу, а тот, в ответ на мои горячие обвинения в адрес Анри Вальжана в сговоре с контрабандистами, лишь улыбнулся и попытался успокоить маловразумительным: "Не волнуйся, Федор, Вальжан действует по плану, разработанному отделом стратегического планирования, и в полном соответствии с моими указаниями". Что конкретно разрабатывали наши стратеги, Хорос меня не уведомил.

И вот теперь неожиданно и, самое главное, в неподходящий момент вновь на горизонте замаячил этот скользкий тип Фасиз. Не к добру все это, чует мое сердце.

– Могли бы не спрашивать, – весьма непочтительно огрызнулся я.

– Но, но, молодой человек! – помахал указательным пальцем едва ли не перед моим носом начальник отдела. – Не ерничай! – И тут же, одарив самой благодушной улыбкой, продолжил: – Видишь ли, Федор, по ряду причин до поры до времени нам приходилось закрывать глаза на незаконные делишки этого мелкого пакостника. То есть до тех пор, пока он оставался мелким пакостником. Сам посуди, какой вред экономике Земли могли нанести алхимические афродизиаки, противозачаточные средства, талисманы, амулеты от сглазу и порчи, а также прочая мелочовка, к тому же ввозимая в крайне ограниченных объемах?… То-то и оно. А взамен мы получали бесценнейшую информацию о… короче, тебя оно не касается.

Чего уж там "не касается", темнишь, начальничек. Скажи уж, что Куринос потихоньку сдавал Конторе более крупных "акул", за что имел индульгенцию. Вообще-то я не дурак и еще во время той самой беседы с Хоросом скумекал, за что такая милость мелкотравчатому контрабандисту. Меня тогда буквально взбесило вовсе не то, что Фасиза не тронули, а то, что собранные мной таким трудом материалы вот так запросто передали какому-то французику с наглой мордой. Мне до сих пор не понятно, отчего это начальство тогда решило, что я сам не смогу склонить контрабандиста к взаимовыгодному сотрудничеству. Ладно, дело прошлое, нанесенная мне тогда душевная рана вполне зарубцевалась и более меня не беспокоила.

– …Да, Федор, до поры до времени мы закрывали глаза на проделки Куриноса, пока он не обнаглел от собственной вседозволенности и не занялся более доходным бизнесом…

– Наркота? Боевые заклинания? Магическое оружие?

– Бриллиантовая дурь, – помрачнев как день ненастный, выдал Альмансор.

А вот это уже интересно. Насколько мне известно, бриллиантовая дурь – вещество природного происхождения, продукт жизнедеятельности каких-то особенных микроорганизмов или что-то еще в этом роде. Встречается исключительно на Кальере – в заброшенных горных выработках. По виду – мелкие прозрачные кристаллы, имеющие правильную естественную огранку, что при коэффициенте преломления, составляющем две с половиной единицы, заставляет их сверкать и переливаться под лучами света, подобно настоящим бриллиантам. Отсюда, собственно, и название.

Вещество практически нерастворимо в воде, зато хорошо растворяется в этиловом спирте. Введенный непосредственно в вену спиртовой раствор бриллиантовой дури активизирует деятельность определенных участков коры головного мозга. Существо, принявшее наркотик, получает возможность управлять тонкими астральными телами. Выражаясь конкретнее, его дух способен покидать телесную оболочку и путешествовать не только в пространстве, но и во времени, испытывая при этом необычайный подъем творческих сил. Столь феноменального эффекта не позволяет достичь ни один из известных на Земле наркотиков. При желании принявший дозу бриллиантовой дури субъект способен вернуться в любой момент своей жизни и заново пережить его, или внедриться в физическую оболочку какого-нибудь разумного или неразумного существа, обитающего в бескрайней Метавселенной, и какое-то время жить чужой жизнью. Также с ее помощью можно получать ответы практически на любые вопросы.