Дневник (не)ловкой попаданки (СИ) - Светлана Нарватова

Пожилой воин удовлетворённо отряхнул руки и пошёл на своё место.

Кинжал было очень сильно жаль, но жизнь всё же дороже.

Видимо, убедившись в безнадёжности подчинённых, ко мне пошёл сам предводитель воинства.

И связал мне ноги.

Потом рявкнул что-то остальным. Магический светильник потух в одно мгновение. Стало темно и неуютно.

Я подумала, что вряд ли от меня требуется стоять всю ночь, и осторожно опустилась. Повернула на бок Лео и уложила его головой себе на плечо. Что на спине, что на животе лежать ему было неудобно. И уснула.

Глава 14

Куда идем мы напролом, дорогой дневник, большой-большой секрет

Я проснулась ночью. От стона. У Лео был жар, что не удивительно. Он бредил и нёс какой-то не связный бред: «Нет! Я не могу! Только не это!» и что-то неразборчивое дальше.

Воды у меня не было, чтобы обтереть. Всё, чем я располагала — это руки. К счастью, без пузыря Лео, да ещё и на голой земле, было довольно прохладно, поэтому руки были холодными. И мне их спереди связали, на счастье Леонарду.

Не знаю, насколько я смогла его охладить, но сама согрелась.

К сожалению, проснулась не только я, но и физиологические потребности. Чахлые лучи ночных светил чуть пробивались сквозь кроны. Родонцы спали. И даже их дозорный клевал носом, сидя у ствола. Будь у меня кинжал, я, наверное, даже могла бы сбежать.

Но, во-первых, вряд ли далеко.

Во-вторых, кинжала не было.

В-третьих, куда я без Лео? Даже если закрыть глаза на привязанность и чувство долга, куда я реально пойду без Леонарду и как долго без него протяну?

Поэтому я только до ближайших кустиков.

Надеюсь, все обладатели рук уже спят.

Передвигаться со связанными ногами было ещё менее удобно, чем стягивать штаны связанными руками. Но самая большая проблема оказалась не в этом! Потому что со связанными ногами миссия, ради которой я отправилась в ночной вояж, была практически не выполнима!

Но я справилась!

Правда, выбравшись из-за кустов, я поняла, что в лесу слишком много деревьев, а у меня обнаружился пространственный дебилизм.

Или топографический кретинизм?

Впрочем, в моём случае это одно и то же.

Я просто забыла, куда идти!

Первым делом я впала в панику. А если родонцы подумают, что я сбежала? Если их караульный сейчас проснётся и пойдёт проверять пленных?

Ладони покрылись липким потом, но тут я услышала стон. Даже без сознания, Лео умудрялся меня спасать.

У меня появилось направление. И я помчалась в него со всех своих связанных ног.

Стоит ли говорить, что в итоге я споткнулась и приземлилась коленями на что-то мягкое, которое дёрнулось и заорало голосом Леонарду та Бертану?

Часовой что-то рыкнул в нашу сторону, родонцы недовольно загомонили, и я «затшикала», пытаясь сползти с отдавленного сокровенного и наощупь проверяя, не пострадали ли от моего на-падения свежие раны.

— Поля⁈ Полечка, это ты?..

Я выдохнула. Он пришёл в себя!

— Т-ч-ш-ш-ш… — Я приложила палец к губам, а потом провела рукой по его лицу. Получилось неловко — со стянутыми руками не очень-то нагладишь.

Но Лео повернул лицо и коснулся моей кисти губами.

— Ты жива, хвала Матери Леса! — шептал он. — Я так боялся!

Мне очень хотелось ему сказать, что всё нормально. Но здравый смысл говорил, что не стоит терять небольшое преимущество, которое у меня случайно получилось. Тем более, всё, что я могу ему рассказать, он сам увидит.

Или почувствует.

Поэтому я снова тшикнула.

А потом что-то громким шёпотом рыкнул часовой.

И Лео замолчал.

Он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и я улеглась ему на плечо с той стороны, где рука была целее. Моих волос касались бережные губы, и я думало том, какой глупой была вечером. Ведь Лео был прав.

Он заботился обо мне.

Защищал меня.

А я на него обиделась, вся из себя в белом пальто.

Я потёрлась щекой о плечо.

Даже не знаю, как такой неудачнице, как я, мог выпасть такой счастливый билет, как Лео?

— Поля, я лишён магии, — прошептал он еле слышно. — Скорее всего, из-за браслетов. Но я обязательно найду способ нас освободить.

Я коснулась губами его плеча.

Конечно, найдёт.

Если кто-то и найдёт, то только он.

К утру состояние Леонарду существенно не изменилось. Сознание он больше не терял, но и жар тоже уходить не спешил.

Теперь, когда Лео мог встать, я смогла перевязать рану на животе. Теперь было видно, что это просто глубокий порез, а не проникающая рана, но всё равно нужно было защитить рану от дополнительного травмирования. Мой халат стал ещё короче.

После выяснения отношений с родонским магом, из которых я поняла только то, что отношения не задались, Лео всё же перецепили кандалы спереди. Правда, довесив ещё ножные браслеты.

К сожалению, сапоги с него тоже сняли.

То ли из вредности, то ли потому, что антимагический эффект срабатывает только при кожном контакте. Из этого предположения исходили два следствия.

Первое: возможно, если между браслетами и кожей проложить изоляцию из ткани, действие если не снимется, то хотя бы ослабнет.

Второе: а так ли был прост наш попутчик Тору? Не от него ли дочь унаследовала дар, если она вообще существует в реальности? Иначе зачем его упаковали в антимагические браслеты с ног до головы?

Если он был магом, то что ему те верёвки? В общем, по Тору вообще было больше вопросов, чем ответов. И, конечно, Лео был трижды прав, когда говорил, что всё, что нам рассказывал «найдёныш», может быть ложью.

Леонарду был прав во всём.

Может, и в том, что нам не следовало спасать незнакомого родонца.

Имели ли мы право вмешиваться в местное правосудие, даже не зная, насколько она правое? Честно говоря, я не находила ответа на этот вопрос.

Кстати, моим ножичком Тору тоже интересовался.

И в руки не брал.

Знал, что кинжал в руки кому попало не даётся?

А мне почему дался?

Впрочем, какая разница, если нет у меня больше моего ножичка…

Родонцы, наскоро позавтракав (без нас, разумеется), тронулись в путь.

Лео так и шёл, босым. Его обувь мне взять не разрешили.

Зато мои сапоги, на удивление, надеть позволили. Этому предшествовал разговор между Лео и магом с рудника. Не знаю, торговались они или говорили на отвлечённые философские темы. Может, мой талант наводить порчу на кандалы произвёл на родонца такое впечатление, что он сам решил сделать мне