Не буди ведьму - Татьяна Корсакова

В часах с кукушкой снова что-то зашипело и защелкало, кукушка готовилась известить мир о том, что наступило одиннадцать часов. Еще час – и случится полночь, время ведьм…

Арина снова не услышала, как он вошел, наверное из-за кукушки, которая все куковала и куковала. А он сел напротив, одним махом, как водку, допил свой давно остывший кофе. От его майки пахло пожарищем и сигаретным дымом. Долго же он курил…

– Спасибо за ужин и книги, – сказал прораб церемонно, словно и не пропадал на целых полчаса, словно все это время они вели светскую беседу. – Поздно, мне уже пора.

– Да. – Арина встала.

– И заприте дверь. Просто на всякий случай.

В прихожей он сдернул с вешалки свою ветровку, поднял с пола сумку с инструментами, в сумке что-то брякнуло. Арине хотелось спросить, где он был все это время, но она не стала. Незачем. А дверь заперла. И все окна тоже. Чтобы в дом не лез дым и всякая… нечисть.

Уснуть Арине удалось далеко за полночь. И на том спасибо! Девушка боялась, что глаз не сомкнет, но то ли нервы у нее оказались как стальные канаты, то ли усталость взяла свое, спала она крепко, почти без сновидений. И лишь под утро ей приснился огромный волчище, пытающийся набросить на спину овечью шкуру. Мертвая овечья голова смотрела на Арину с укором и жалобно блеяла. Ничего особенного – самый обыкновенный кошмар.

Перед тем как выйти из дома, Арина выглянула в окно. Она и сама не знала, какие такие следы рассчитывала найти в палисаднике. Видимость в наполненном влагой и дымом воздухе была аховая, даже если что-то и сохранилось, то искать это нужно было с лупой, а не перевешиваясь через подоконник. А и пусть! У нее реальных дел полно.

Выставка! И к выставке еще нужно подготовиться, убрать из галереи строительный мусор, проследить за тем, чтобы экспонаты расставили в соответствии с планами Евгении, напомнить, чтобы Вагану Шалвовичу вовремя прислали подмогу из области, проверить, доволен ли он помощниками. Еще нужно проконтролировать девочек-официанток, особенно Милочку, положившую глаз на Николаса и, похоже, не собиравшуюся сдаваться без боя. А еще убедиться, что алкоголь достойной марки и правильной температуры, что букеты свежи и благоуханны, а книги Евгении разложены на самых видных местах, но это не выглядит вульгарно и навязчиво. И представителей местной малотиражки надо как-то пристроить, а гостей из мэрии встретить с хлебом и солью, не забыв расстелить перед «Салоном» красную ковровую дорожку, как в Каннах. А еще бы неплохо связаться с небесной канцелярией, отменить дым и заказать солнце. Да мало ли еще дел предстоит ей этим сумасшедшим днем!

Арина влезла в джинсы и футболку, надела кроссовки. Ей должно быть комфортно, потому что предстояла уйма работы, – вечером на ее же плечи ложилась роль распорядительницы банкета, нужно быть привлекательной и свежей, аки роза, но не затмить при этом хозяйку бала! Ситуация осложнялась еще и тем, что бал предстоял не обычный, а костюмированный. С этой идеей Евгения носилась целый месяц, даже заказала где-то в области карнавальные костюмы, но вот беда – костюмы запаздывали и прибыть должны только сегодня, дай бог, чтобы утром, а не в обед.

Перед работой Арина заглянула к бабе Глаше. На первый взгляд со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Старушка лежала на диване, рядом на табуретке дымилась чашка со свежезаваренным чаем, стояла вазочка с карамельками и остатками круассанов. По телевизору показывали выпуск новостей.

– А на Ближнем Востоке все воюют! – объявила баба Глаша. – И что им, чертям, все неймется?! Что делят?!

Вопросы были риторическими, поэтому отвечать на них Арина не стала.

– Как вы? – спросила, присаживаясь рядом с бабой Глашей.

– Нормально! Как в санатории! То ты мне пирожков принесешь, то Ирка конфеток. Разбаловали вы меня совсем, девки!

– А сердце как?

– А что ему станется-то, сердцу? Барабанит потихоньку. Да ты не переживай почем зря, Аринка. Больше, чем богом отмерено, никто не проживет. Я не боюсь, старая я бояться-то. А ты не сиди без дела, чайку еще вскипяти и ступай. К обеду Ирка обещала прийти, супу какого-то принести. Как будто я без супа не проживу.

– А таблетки? – вспомнила Арина, поставив чайник на плиту. – Вы пили, баба Глаша?

– На комоде. Там Ирка написала на бумажке, что и когда пить. Подай да и беги, дальше я сама, потихонечку.

На сей раз на работе Арина оказалась едва ли не самой первой, опередила даже раннюю пташку Милочку. Она любила эти спокойные минуты, когда кафе еще закрыто, когда можно без спешки выпить чашку кофе, подготовиться к рабочему дню.

Было тихо, строители еще не пришли, только за потайной дверцей, ведущей на кухню, едва слышно позвякивала посуда: Ваган Шалвович уже был на боевом посту. Иногда Арине казалось, что он живет на работе. Она заглянула на кухню, поздоровалась с поваром.

– Ариночка, душа моя! – сказал Ваган Шалвович сочным басом. – Прилетела?

– Прилетела! Побоялась оставлять в одиночестве такого роскошного мужчину.

Роскошный мужчина Ваган Шалвович довольно усмехнулся в смоляные усы и придвинул к Арине блюдо со свежими круассанами.

– Угощайся, душа моя! Только ты одна услаждаешь слух старика.

Ваган Шалвович был мужчиной в расцвете сил и нежно любил свою супругу, мать троих своих сыновей, поэтому флиртовать с ним можно совершенно безболезненно. Да и разве же это флирт!

– Не наговаривайте на себя, – сказала Арина и взяла с блюда круассан. – Вы еще о-го-го!

– Так уж и о-го-го! – снова усмехнулся повар. – Но твоя лесть мне по душе. – Он подмигнул Арине и занялся привычными делами.

Когда Арина вернулась в зал, кофемашина мерно гудела, источая божественный аромат, круассаны манили румяными боками, жизнь начинала казаться нормальной и устоявшейся, как вода в пруду. Для Арины в последние месяцы пруд был куда предпочтительнее горной речки. Во всех отношениях. С чашкой кофе в одной руке и блюдом с круассанами в другой она подошла к алтарному столику, опустилась в удобное кресло, потянулась за «жалобной книгой», раскрыла и перестала дышать…

Крупными печатными буквами поперек страницы было выведено: «Я знаю, где ты ее прячешь». Послание это точно предназначалось не Евгении, Арина чувствовала это шкурой. Своей бедной овечьей шкурой. Сказочник оказался прав: Серый Волк взял след, и интересуют его совсем не пирожки…

Арина оглянулась на входную дверь, вырвала лист с посланием от Серого Волка, сунула в карман.