Радужный слон (или как довести начальника...) - Полина Ветер

который представал перед взором.

Я потратила на эту поездку всю свою премию, и ни о чём не жалею.

Смена обстановки, постоянное движение и впечатления — лучшее лекарство от такой болезни, как Евгений Дмитриевич.

Я изо всех сил старалась вытеснять мысли о нём, уставала от изматывающих прогулок, но это помогало не думать каждую минуту, и давало время на передышку от самокопания.

Хоть я и психолог по образованию, но разобраться в этой простой задачей так и не смогла.

Мне понятны его мотивы.

Обида, уязвлённое самолюбие, затронутая гордость и ощущение власти, триумфа.

Только для чего всё это?

Минутная победа ради ста лет одиночества?

Нам было хорошо вместе, и он не может это отрицать.

Тот, кому не нужна отдача, не будет обниматься почти целые сутки.

Уж это я не понаслышке знаю.

Трахаться можно и без души, а мы практически не отрывались друг от друга.

И мне не хотелось разбираться в чём-то, просто было так приятно прикасаться к нему, целовать, и чувствовать, как ему это нравится тоже.

Но, видимо, всё же, стоило поговорить.

Понятное дело, что всё из-за меня.

Но я же не пыталась задеть его чувства, навредить или унизить. Вообще наоборот. Цель была такая, чтобы он обрёл счастье с подходящей ему девушкой.

Зачем так больно наказывать?

По сути неважно, что думают обо мне Дарья и Елизавета Степановна. На Наденьку и вовсе откровенно плевать.

Но в его глазах было такое безразличие…

«Ты и сама поняла, что на большее можешь не рассчитывать» …

Эти слова звучат в моей голове на повторе, вызывая озноб и жар одновременно.

Я даже не успела привыкнуть к тому, что мы вместе, а уже всё закончилось.

Быстро и глупо, ведь я по-настоящему влюбилась в него.

Поведение Слона полностью оправдывает его фамилию, такой же непробиваемый и неповоротливый… толстокожий.

Зачем я люблю его?

За что мне такое наказание?

Возвращение домой оказалось угрюмым и прозаичным.

Я вновь осталась наедине со своими мыслями и разбитым сердцем.

Конечно, я не побегу обивать его пороги и умолять вернуться ко мне. Надо бы заняться поиском работы, вряд ли я смогу снова заниматься тем, чем раньше. Особенно после такого фиаско.

Но, как сложно оторвать голову от подушки, даже просто для того чтобы её помыть, а уж выходить из дома мне вообще не хочется до тошноты.

Пару дней назад получила сообщение от Ильи.

Содержание было примерно таким:

«Ещё не нагулялась? Не собираешься вернуться?»

Даже не удивилась.

Так бывает, когда расстаёшься со старой мебелью. Вроде пора уже что-то менять, но ведь отлично смотрелась эта тумбочка на фоне выцветшего ковра…

Моё отсутствие для него не смертельно, но ведь не зря же говорят: «привычка — вторая натура».

Нет, к Илье я возвращаться не намерена. Даже, чтобы залатать душевную рану. Евгений Дмитриевич не из тех мужчин, которых можно забыть с помощью другого. Он слишком самобытный и индивидуальный, такие обычно оставляют опечаток надолго.

А вот что мне с этим делать, я просто не знаю.

Думаю о нём постоянно.

Скучаю и мучаю себя воспоминаниями.

Пытаюсь выжить, но, видно, судьба ещё недостаточно надо мной поиздевалась.

У меня взрывается мозг, когда я вижу на экране своего телефона его номер, который зачем-то выучила наизусть, хоть и знала, что никогда не воспользуюсь этой информацией.

Надо было кинуть его в ЧС, заблокировать везде и всюду.

Но я не сделала этого.

Просто потому что знала: он ни за что не будет мне звонить!

Даже если от меня будет зависеть его собственная жизнь.

Но я ошиблась.

Всё-таки, прав был Игорь Леонидович — хреновый из меня психолог, что уж тут говорить…

Сердце колотится, как бешеное, когда я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.

— Алло…

— Здравствуй, Полина.

Только ради этого момента, чтобы услышать своё имя из его уст, я готова была отдать, что угодно.

— Здравствуйте, Евгений Дмитриевич.

Стараюсь придать голосу больше уверенности, но он всё равно подводит.

На том конце провода слышится короткое хмыканье.

Ну не ожидал же он, что я отвечу с выкриком: «О, моя любовь, я так ждала, что ты позвонишь!».

— Как твои дела?

— Всё хорошо. — Отвечаю коротко.

— Новый проект?

— Вы звоните поинтересоваться об этом?

Глупо обращаться к нему на «вы», после того, как мы испробовали половину поз Камасутры, но я ничего не могу с собой поделать.

— Вообще-то нет. Хотел попросить у тебя помощи.

— Вы? У меня? — Удивление даже не приходится изображать. Оно реально искреннее.

— Да. У меня проблема… с котом.

— С Василевсом? Что случилось? — Тут же начинаю беспокоиться.

Это пушистое создание совсем не похоже на своего хозяина. Он просто создан для любви и ласки, мы подружились с первых минут знакомства, и целые сутки эти двое боролись за моё внимание. Это было так забавно…

Сердце снова сжимается от горьких воспоминаний.

— Я даже не знаю, как объяснить… В общем, он перестал есть и всё время прячется от меня, а ещё линяет, как скотина, и стал агрессивным, словно дикий. Бросается при каждом удобном случае.

— Хм… Странно это, конечно… На моей памяти он был более, чем ласковый…

— Вот именно. Это впервые такое.

— А я чем могу помочь? — Задумываюсь, отодвинув на второй план наши личные разногласия.

— Я подумал… вы так отлично поладили… может, ты могла бы приехать, поговорить с ним, и, хотя бы помочь заманить в переноску, чтобы отвезти в клинику. Тот ветеринар, которого я вызвал на дом, убежал от нас с дикими воплями.

— Ну… я не знаю…

На кону благополучие пушистика…

Но встретиться лицом к лицу с мужчиной, который разбил мне сердце, я пока не готова. Да и вряд ли вообще когда-нибудь буду.

— Пожалуйста, Поль. Если хочешь, я за тобой заеду. — Уговаривает он. — Это чудовище, конечно, бесит меня, но я беспокоюсь, он же так лапы протянет…

— Что, вообще от еды отказывается?

— Миска не тронута уже третий день.

Это чужой кот.

У меня своих проблем навалом.

Работу надо искать, к тётке съездить…

— Ладно, я приеду. Когда вам будет удобно?

— Спасибо! Я знал, что ты не откажешь. — Такое облегчение в голосе, будто я уже жизнь Василевсу спасла. — Могу минут через сорок за тобой заехать, ты дома?

— Я… эээ… Давайте, я сама доберусь. Через час буду у вас.

Прежде чем Евгений Дмитриевич что-то ответит, сбрасываю звонок.

Мне надо прийти в себя.

Восстановить чёртово дыхание.

Успокоить дрожащие руки.

И помыть голову, блин!

Столько раз говорила себе: «Твоя доброта до добра не