Вернись и расскажи. Том I - Олег Васильевич Волков

на двадцать километров с полной выкладкой, а ещё и поучаствовал в славной драке без правил, защитного шлема и боксёрских перчаток. Руки слабо дёрнулись, глухая боль тут же разлилась по груди и отдалась натужным хрипом в лёгких. К чёрту, Егор натужно прокашлялся, его славно побили, избили, ногами, в тяжёлых кирзовых сапогах. Хотя ни бинтов как таковых, ни гипсовых повязок не видно. Не стоит даже пытаться подняться на ноги в столь плачевном состоянии. Не сейчас, по крайней мере.

Егор аккуратно перевернулся на бок. Ему уже приходилось бывать в госпитале. Конечно, от самых настоящих боевых ран типа прострелянных ног, рук, а то и брюшной полости, господь миловал. Однако чувство, когда ты побывал в конкретной передряге, а не просто подхватил банальный грипп, ему очень хорошо знакомо. Конечно, будет не лишним выяснить более точный диагноз, но это не сейчас, вряд ли получится узнать даже сегодня.

Да, кстати, Егор печально усмехнулся, предупреждение Арама сбылось буквально в первый же момент появления в игре. Здесь и в самом деле не стоит надеяться на игровую условность. Перезагрузиться, воскреснуть и начать игру заново может не получиться. Кто знает эту инопланетную хрень, вполне возможно, что она и в самом деле может убить, навсегда. Мир вокруг него может быть и виртуальный, но относиться к нему нужно со всей возможной серьёзностью. И уж точно не надеяться на запасные жизни.

Ночь, тишина, слабость во всём теле располагают к размышлениям. Егор снова перевернулся на спину. Самые дикие мысли и домыслы, словно по команде, буйными толпами полезли в голову. Егор попытался устроиться в кровати поудобней, но лишь зря смял одеяло. Самое время попытаться осмыслить ситуацию. И самый первый вопрос – почему он очутился в госпитале?

Так-то оно да, компьютерные игры могут начинаться самым неожиданным образом. Чем хуже вариант, когда персонаж пришёл в себя в больнице? Либо, Егор стрельнул глазами по сторонам, в военном госпитале. Да ещё голос почему-то пропал.

– Э-э-э…, – попытался было Егор, только из горла опять вырвался жалкий писк.

Вот, пожалуйста. И как, спрашивается, ему общаться с местными жителями? Или их вернее будет называть персонажами? А то и вообще компьютерными ботами? Да и что он смог бы сказать, тем паче рассказать, той симпатичной и весьма сексапильной медсестре?

Точно! Егор чуть было не приподнялся на локтях. Медсестра что-то там говорила, так мило щебетала, однако он не понял ни слова, ни строчки. Даже более того. Егор прижал правую ладонь ко лбу. Местный язык даже отдалённо не похож ни на один земной язык. По крайней мере, хотя бы на один широко распространённый на Земле язык. Егор никогда не был полиглотом, но узнать хотя бы на слух английский, немецкий, испанский или даже китайский он всяко бы смог. Но нет, ночную медсестру он решительно не понял И сколько бы ещё потребовалось времени, прежде чем к нему вернулась бы нормальная речь, а он сам сумел бы выучить местный язык? Господи. Над головой будто зажглась жёлтая лампочка озарения. Да это же гениально! И как только сразу не сообразил?

Все без исключения слова и строки на широком экране «малахитового компьютера» были на незнакомом языке. Это же языковой барьер. На кой хрен игра придумала его – это другой вопрос. Однако она же уложила его в госпиталь, лишила элементарной возможности говорить и тем самым дала время для адаптации к местным реалиям. Вряд ли мир за пределами этой палаты будет точной копией Земли. Вероятность такая имеется, только вряд ли она может быть хотя бы на грамм выше статистической погрешности, раз ещё в «малахитовой комнате» «малахитовый компьютер» не постеснялся огорошить их языковым барьером. Всё это так, только сама компьютерная игра, или как там она называется на самом деле, сама предоставила возможность обойти языковой барьер. Он же первое испытание.

Повреждение голосовых связок. Возможное сотрясение мозга с нарушениями функции речи, да ещё и память сбоит. Диагноз, конечно, ещё тот. Так и в отставку отправить могут, по инвалидности. Зато, Егор с восторгом вздохнул, какое великолепное прикрытие. Сколько будет продолжаться этот балаган – сказать трудно. Но возможность хотя бы попытаться выучить местный язык у него будет. Только… Чуть приподнявшееся настроение тут же ткнулось мордой в плинтус. Только ещё в реальности с иностранными языками у него было не очень.

Да, ещё в школе, а ещё позже в Рязанском воздушно-десантном училище, он изучал английский язык, но ровно до такой степени, чтобы не прослыть двоечником. Но тогда в его распоряжении были учебники, словари, преподаватели, в конце концов. А сейчас? Егор покосился на закрытую в палату дверь. А сейчас ему предстоит самый экстремальный вид изучения местного языка – догадайся сам. А пока суть да дело придётся усиленно изображать больного, у которого изрядно отбили мозги. Речь, скорей всего, восстановится, да только ему саму придётся изображать сперва немого, а потом «медленно учиться говорить», а, по сути, изучать местный язык. Ну и проблема, прости господи.

На душе стало грустно и тоскливо, хоть волком вой. Егор покосился на прикрытое жалюзи окно. Интересно, а здесь имеется Луна? А ещё надо будет как-то вникнуть в местную жизнь, разобраться что к чему и почему. А ещё… А ещё… А ещё… Голова кругом. Егор вытянулся на больничной кровати, пока пальцы ног не упёрлись в спинку.

Вон, Араму хорошо, пока хорошо. Он в коме, с него взятки гладки. Впрочем, как говорит друг, проблемы нужно решать по мере их поступления, и не стоит накручивать себя раньше времени. А что его ждёт дальше? Скорей всего, утро нового трудового дня и визит полноценных врачей. Глядишь, что-нибудь проясниться. В конце концов, что плохого, если его «разоблачат»? Поверить в слишком реальную компьютерную игру – это вряд ли, а вот отправить в психушку – это запросто. По крайней мере, там он сумеет выучить местный язык и хоть как-то объясниться с местными. Лучшая стратегия, которую пока он может придумать – плыть по течению. Кривая вывезет.