Обитель - Шеннон Макгвайр

Но он не шутил, он был мертв, что-то пошло совсем не так, как должно было. Ночные призраки всегда приходят раньше, чем остынет кровь. Так почему они не пришли за Колином? Почему он все еще здесь?

— Тоби?

— Все нормально. — Я с внезапно возникшей неуклюжестью похлопала Квентина по плечу, понимая, какой холодной, наверное, кажется со стороны эта попытка утешения. — Возможно, Сильвестр прислал нас сюда именно поэтому.

— Но он вряд ли знал…

— Понимаю. — Я убрала руку. — Сходи узнай, когда сюда сможет прийти Джен. — Я не хотела, чтобы он видел мой следующий шаг. Не люблю лгать подросткам, но даже у меня есть пределы.

Квентин, кивнув, с едва скрываемым облегчением встал и повернулся к Эллиоту.

— Сэр? Где ваша госпожа?

— Эйприл пошла позвать ее, — глухим, одеревеневшим голосом отозвался Эллиот.

— Давно? — спросила я, не оглядываясь, и провела указательным пальцем по ранке на левом запястье Колина. Иногда мне кажется, что нет ничего отвратительнее, чем быть донья ши. Те из нас, кто владеет магией крови, способен увидеть все прошлое человека, попробовав его кровь на вкус. Это делает нас отличными консультантами и хорошими детективами — а еще заставляет тратить кучу денег на ополаскиватели для рта. Через какое-то время вкус крови не исчезает уже никогда.

Я посмотрела на свой испачканный в крови палец. В последний раз, когда я использовала магию крови, я до такой степени слилась с убитой чистокровкой, что чуть не ушла за порог смерти следом за ней. Так что легкая паранойя была вполне естественна. Не глядя назад, потому что мне не хотелось знать, смотрит Квентин или нет, я сунула палец в рот и подождала.

Ничего не произошло. Загустевшая кровь была кислой на вкус, но ничто в ней не говорило ни о жизни, ни о смерти, вообще ни о чем. Я склонилась над телом, позабыв и о Квентине, и об остальных. То, что труп фейри не исчез, было неправильным, но отсутствие отклика крови было уже просто совершенно ненормальным. Я не слышала ни о чем, что было бы способно вот так лишить кровь жизненной силы. Я обмакнула три пальца в кровь на горле и облизала их. Ничего. Воспоминания Колина, самая его суть — то, что должно было откликнуться, — отсутствовало.

Ничего хорошего это сулить не могло. Я подняла голову и увидела, что Квентин смотрит на меня завороженно и в то же время с ужасом. Я, не моргнув, встретила его взгляд и нарочно слизнула с нижней губы капельку крови. Рано или поздно ему все равно придется иметь дело с наименее привлекательными сторонами своего происхождения. Он ведь тоже донья ши.

Когда я слизнула кровь, Питер побледнел, но Алекс просто смотрел, так же зачарованно, как Квентин. Я покраснела и, подавляя желание вжать голову в плечи, спросила Квентина:

— Ты обучался магии крови?

— Н-немного, — признался тот. — Но никогда… с тем, кто по-настоящему…

— Надо когда-нибудь начинать. Подойди. — Он, не удержавшись, отрицательно закачал головой, но я твердо кивнула. — Да. Мне нужно подтвердить то, что я чувствую. Тебя ко мне приставили помогать — вот и помогай.

Он неохотно встал на колени и спросил:

— Но что?.. Что мне делать?

— Прикоснись к его правому запястью. Чтобы у тебя на пальцах осталась кровь. — Это была последняя ранка, которую я не попробовала. Амандина, может, и сильнее всех в магии крови в этой стране, но я всего лишь полукровка. Возможно, что Квентин, при всей его молодости и неопытности, сумеет ухватить что-то, что я упускаю.

Непрерывно дрожа, он поступил как было сказано. Я положила ему руку на плечо.

— Все в порядке. Ты все правильно делаешь. Теперь положи пальцы в рот. — Квентин бросил на меня охваченный ужасом взгляд. — Все нормально. Я здесь.

— Но что мне делать?

— Положить пальцы в рот. — Его передернуло, но я продолжила: — Потом проглотить. Кровь ничего плохого тебе не сделает, это просто канал передачи магии.

— Ладно, — сказал он и, зажмурившись, положил пальцы в рот и сглотнул. Замер так на какое-то время, потом открыл глаза и машинально облизнул губы. — А когда магия начнет действовать?

Этого-то я и боялась.

— Ты ничего не видишь?

— Нет. Я просто… Это была просто кровь. — Он тревожно нахмурился. — Я что-то сделал неправильно?

— Нет, Квентин, ты все сделал правильно. Это не твоя вина. — Я повернулась к Эллиоту. — Кто-нибудь из вас хоть что-нибудь двигал? Хоть что-нибудь трогал?

Эллиот, вздрогнув, ответил:

— Нет, мы…

— Хорошо. Кто обнаружил тело? — Питер поднял руку, и я кивнула. — Когда?

— Около пятнадцати минут назад. — Он говорил твердым голосом, но я слышала низкое гудение его невидимых крылышек. Он был на грани паники.

— Ты был один?

— Примерно первые пять минут. Потом пришел Алекс.

— Ты заметил что-нибудь необычное, когда входил? — Он покачал головой, и я повернулась к Алексу. — А ты?

— Ничего. Я пришел сюда, мы позвали Эйприл, и она отправилась за Эллиотом.

— А теперь она зовет Дженэри. Я хочу, чтобы всем было запрещено сюда заходить. Кто еще есть в здании?

— Эйприл, Джен и Гордан. — Эллиот не отрывал глаз от моих покрытых кровью пальцев. Донья ши часто занимают влиятельные посты рядом с правителями фейри — думаю, в основном из-за того, что остальные расы предпочитают, чтобы мы были у них на виду. Разговаривающим с мертвецами трудно доверять.

— И больше никого? — У меня крепло подозрение, что они знают больше, чем говорят. Все, стоящие сейчас передо мной, кажутся расстроенными, с трудом сдерживающими тошноту… но не удивленными. Они не удивились тому, что случилось с Колином.

В тени под офисным кулером что-то лежало, и я двинулась туда. Эллиот произнес:

— В последнее время у нас некоторая нехватка персонала.

Он хотя бы имел совесть лгать со смущенным видом. Я метнула на него пристальный взгляд.

— А теперь она стала еще больше, а? — И я, засунув руку под кулер, вытащила оттуда промасленную тюленью шкуру. Прощупала ее на предмет повреждений, а потом махнула ею в сторону всех остальных.

— Это шкура Колина. Вы хоть раз слышали, чтобы кто-то убил селки и не похитил его шкуру? Лично я — нет.

Шкуры селки могут переходить от владельца к владельцу и превращают своего обладателя из почти смертного человека в полноценного селки. В некоторых семьях они многими поколениями передаются по наследству, а украденная шкура селки на вес ценится дороже золота.