Танцующие лепестки - Энн Хэмпсон

— Она там, за работой, — просветила брата Джейн, сердце ее билось лихорадочно.

— Послушайте, — воскликнул вдруг Стюарт, — вы ведь не думаете, что он мог прослышать правду о нашем положении?!

Гай отрицательно покачал головой, но затем передумал.

— Ты считаешь, он мог из-за этого вызвать нас? — спросил он в смятении. — Но как он мог узнать? Только Тим в курсе, но он не предаст нас!

Джейн не поворачивала головы, ее щеки горели. Она шла немного впереди своих друзей и первой вошла в хижину.

Николас стоял у своего стола и смотрел на склоненную голову Паулины. Она писала что-то в блокноте, и Джейн сразу поняла, что подруга находится в блаженном неведении по поводу происходящего. При виде входящих в ее глазах промелькнуло легкое удивление. Взглянув на Николаса, она спросила, нужно ли ей выйти.

— Нет, — ответил он сухо. — То, о чем я собираюсь говорить, касается вас четверых.

— Четверых, доктор Валлас?

— Вас и… тех, с кем вы приехали.

Встревоженная Паулина вопросительно взглянула на Джейн, но та смотрела на Николаса. Его темные глаза тоже были прикованы к ней и, казалось, проникали в ее мысли. Она отвела взгляд и стала смотреть через открытую дверь на Аргосскую равнину, где под теплым, ласкающим греческим солнцем цвели огороженные виноградники.

Спокойствие покидало ее, так как атмосфера была наэлектризована. Джейн не выдержала, повернула голову и обнаружила, что Николас все так же пристально смотрит на нее… но теперь презрение исчезло, уступив место строгости… и чему-то еще, чему Джейн не могла дать определение.

Стюарту и Гаю он указал на стулья, а сам сел за свой стол.

Как только все расположились, Николас, не теряя времени, сообщил, что ему стало известно о намеренном обмане, к которому они прибегли, чтобы приехать на раскопки. У всех на лицах застыло выражение ужаса, у всех, кроме Джейн, а именно на нее, зардевшуюся, но внешне невозмутимую, смотрел Николас. И как ни странно, именно к ней он решил обратиться в первую очередь.

— Мисс Бриант, — начал Николас, делая акцент на слове «мисс», — у вас есть что сказать по поводу этого намеренного обмана?

Какое-то время она могла только пристально смотреть на него. Ни злости, ни осуждения. Удивительно. Можно было даже подумать, что он испытывает облегчение… Облегчение? Джейн взглянула на сидящую неподалеку Паулину. Девушка была бела как полотно, ее изящные руки, лежащие на коленях, дрожали. Облегчение…

— Прежде всего, сэр, — встрял Гай, — я хотел бы спросить, как вы обо всем узнали?

Надменные брови поднялись, и Гай невольно покраснел.

— Это, мистер Бриант, мое личное дело, — ответил Николас резко и опять переключил внимание на Джейн.

— Мне нечего сказать в нашу защиту, доктор Валлас, — призналась она. — Мы услышали, что вы холостых не берете, и мы… у нас родилась идея притвориться, что мы семейные. — Лицо Джейн было бледным. Она ощущала почти физическую боль от того, что поняла, увидев облегчение на лице Николаса. Джейн несколько раз спрашивала себя, почему она упрекала Паулину за благожелательное отношение к ней Николаса… но ей не надо было спрашивать себя, почему она завидует Паулине. То, что Паулина завоевала сердце Николаса, не вызывало сомнений. Облегчение на его лице было прекрасным доказательством.

— У вас не было угрызений совести из-за этого обмана? — спросил Николас, в его голосе слышались жесткие нотки.

Джейн беспомощно посмотрела на Гая и Стюарта, призывая их на помощь, но они молчали.

— Думаю, у нас были некоторые угрызения совести, но мы очень хотели участвовать с вами в этих раскопках. Видите ли, мой брат и я давно мечтали поехать на раскопки за границу. Мы специально копили деньги для того, чтобы иметь возможность на год оставить работу в школе. — Твердый ком в горле мешал ей говорить, и, пересилив себя, она продолжила: — Это был энтузиазм, доктор Валлас, но, я знаю, вы не посчитаете это оправданием.

— Энтузиазм, да? — Он перевел взгляд на Паулину. — Вы не учительница. Как вы могли уехать на год?

— Я вообще уволилась с работы, — произнесла она дрожащим голосом. — Иначе остальные не смогли бы приехать.

Джейн задержала дыхание. Сердцем она переживала за Тима, чьим надеждам не суждено было оправдаться. Джейн наблюдала за Паулиной. Почему та была так напряжена и взволнована? Неужели она не видела, что Николас никогда не отправит ее домой? Он задал ей конкретный вопрос и, судя по всему, получил удовлетворяющий его ответ, так как сказал, изумив Стюарта и Гая, но, разумеется, не Джейн:

— Значит, вы свободны и можете остаться здесь, чтобы ассистировать мне?

— Ос-остаться? — Было очевидно, что Паулина потрясена, но почти мгновенно ее глаза просветлели. До нее наконец дошло, поняла Джейн, чувствуя, как в ней самой разрастается отчаяние. — О-о, доктор Валлас, — прошептала Паулина, — вы хотите сказать, что не отправите меня домой?

— Я ни одного из вас не отправлю домой.

Наступила глубокая тишина. Гай и Стюарт были в шоке. Однако Джейн хорошо понимала, что у Николаса просто не хватает людей, и поэтому ему и дальше необходима их помощь. Что ей делать? Остаться и наблюдать за расцветающим романом Паулины с Николасом? Или сообщить Николасу, что она хочет вернуться домой? Джейн разрывалась на части, пытаясь принять решение. Никогда больше не видеть Николаса… Эта мысль была невыносима. В то же время видеть его с Паулиной, видеть, как он к ней внимателен, как смотрит на нее с нежностью, которая заставляла сердце Джейн переворачиваться в груди, было еще ужаснее.

Ощутив на себе взгляд Николаса, она повернулась к нему и заметила, что мужчина смягчился, будто догадывался о ее сомнениях.

— Вам всем нет необходимости чувствовать себя неловко. Я ценю ваш энтузиазм и поэтому прощаю этот обман. Вы будете продолжать работать в точности так, как и раньше. — Его глаза не отрывались от Джейн, взгляд которой все еще сохранял нерешительное и мрачное выражение.

— Я… я думаю, что… что предпочитаю…

Николас прервал Джейн и, к ее удивлению, попросил остальных присутствующих выйти из хижины. Паулина повернулась у двери и посмотрела на них через плечо. Судя по выражению лица, девушка была озадачена и не слишком довольна. Николас подождал, пока Паулина не закроет за собой дверь, и затем заговорил спокойным тоном:

— Если я составил о вас неправильное мнение, мисс Бриант, то это полностью ваша вина. Тем не менее я прошу прощения за свои, как выяснилось в свете новой информации, крайне неджентльменские выводы. — Тон его голоса был холоден и бесстрастен, лишь легкий намек на акцент слегка выдавал его. Извинение было крайне невежливым, и все же Джейн чувствовала себя польщенной тем, что перед ней вообще извинились. Слова Николаса, казалось, были специально произнесены для того, чтобы дать ей возможность высказаться. Даже его поза была вопрошающей. Он сидел напротив нее, положив одну смуглую руку перед собой на стол.