Белый танец - Хэрриет Гилберт

— Саманта — чудесная девочка, — говорила Хелен, делая быстрый набросок углем на листе бумаги, прикрепленном к мольберту. — Но ее проблема состоит в том, что снаружи она производит впечатление жесткой и несгибаемой, хотя в действительности у нее мягкое, доброе сердце и прекрасная душа. И в этом несоответствии формы и содержания виноват ее отец.

— Отец? — с легким удивлением переспросил Лучано.

— Жена мистера Митчела умерла довольно рано, оставив на его руках сына и крошечную дочку. Он воспитывал их одинаково. Думаю, так ему было проще. Пока Саманта была маленькая, это не имело значения, но когда бедняжка подросла, то не могла понять, мальчик она или девочка. Возможно, Саманта выросла бы другой, если бы брат занимался спортом, играл в бейсбол или в баскетбол… Но Доналд, как назло, целыми днями просиживал за книгами.

Лучано вдруг обнаружил, что слушает Хелен с интересом. Он боялся даже прерывать ее вопросами, которые у него возникали по ходу рассказа.

— Мистер Митчел был страшно недоволен этим. И, очевидно, чтобы как-то реализовать свою мечту о сыне-настоящем мужчине, этот рехнувшийся папаша взялся за Саманту, которая от природы была необычайно живым, подвижным ребенком. Он просто стал лепить из нее мальчишку. Что в последствии и привело ее к определенным проблемам личного свойства.

Лучано удивленно вскинул брови.

— О, не подумайте ничего плохого, с Самантой все в порядке, — поспешила заверить его Хелен. — Она абсолютно нормальная и очень привлекательная женщина. Но ей потребовалось немало времени, чтобы осознать, что кроме ее замечательного тела, которое нужно постоянно тренировать, холить и лелеять, в жизни есть много других не менее важных и интересных вещей. Сейчас мы с ней уже весело смеемся над ее прошлой одержимостью. Но процесс взросления дался ей нелегко.

Хелен умолкла и сосредоточенно стала подправлять рисунок. Затем она оторвала лист и попросила Лучано повернуться к ней боком — она хотела нарисовать его в профиль.

— Я думаю, если бы была жива ее мать, все было бы иначе. Она смогла бы смягчить резкие черты характера своей дочери, — продолжила Хелен, снова приступив к рисованию. — Саманта выросла слишком независимой и страшно самостоятельной, и, кроме того, она бывает чересчур прямолинейна. Чем отпугивает всех молодых людей, которые пытаются ухаживать за ней. Надеюсь, что однажды она встретит сильного человека, которого ей не удастся запугать своей самоуверенностью. Но такие мужчины в наши дни, увы, редкость, — с грустной усмешкой заметила Хелен. — Честно признаться, я очень волнуюсь за бедную девочку. У нее, конечно, полно поклонников, и ей стоит лишь мигнуть, как все они будут у ее ног. Но она умная, решительная, и ей нужен мужчина, которого бы она не только любила, но и уважала. Я лично считаю, что последнее очень важно. Вы согласны?

— Гм, — произнес Лучано. Его, итальянца, вполне устраивало такое отношение жены к мужу.

— Но, боюсь, — Хелен вздохнула, — наша дорогая Саманта найдет себе какого-нибудь слюнтяя, которым будет вертеть, как хочет, а он станет безропотно ей подчиняться. Все, готово! — воскликнула она и, отложив уголек, стала вытирать руки о тряпку. — Хотите взглянуть на мои работы?

Догнав наконец Саманту на противоположном конце луга, Лучано залюбовался ею: щеки раскраснелись от быстрой скачки, на лице сияет счастливая улыбка, а серые глаза серебрятся смехом. Внезапно Лучано почувствовал, что отчаянно хочет эту потрясающую молодую женщину.

Когда они возвращались обратно, он думал о тех препятствиях, которые стоят перед ним. Лучано убедился на собственном опыте, что мисс Митчел не охотница за мужчинами. А ее решительная, суровая позиция по взаимоотношениям с клиентами, одним из которых в данном случае он являлся, создавала дополнительные трудности.

Однако теперь, когда Лучано был настроен серьезно и имел перед собой цель, ему оставалось лишь найти способ ее достижения.

9

Ближе к вечеру Саманта сидела перед зеркалом в своей комнате и думала о том, как неожиданно приятно и спокойно прошел этот день.

Как ни странно, Лучано вписался в их семью на редкость легко. Он вел себя так естественно, что ни Доналд, ни Хелен, ни она сама не чувствовали себя обязанными развлекать его. Лучано находился в доме как бы на положении старого друга семьи.

К сожалению — или к счастью, в зависимости от того, как на это смотреть, — Хелен отказалась готовить ужин, сославшись на то, что они с Доналдом приглашены на прием в университет.

— Это жуткая скучища, дорогая, — заявила Хелен, когда Лучано и Саманта вернулись с верховой прогулки и все сидели за чаем в саду под раскидистым дубом. — Бедный Доналд всегда страдает от головной боли на следующий день после таких приемов. Но кто же откажется от хорошего вина, которое обычно подают на подобных вечеринках?

— Да уж, вино, особенно портвейн, стоят любой головной боли, — подхватил Доналд, довольно ухмыльнувшись. — Простите, Лучано, я так заработался сегодня днем, что забыл вам передать — вам звонили несколько раз. Из Италии. — Он порылся в карманах и извлек оттуда клочок бумаги с номером.

— Странно… — Саманта нахмурилась. — Как они узнали, что вы находитесь здесь?

Лучано пожал плечами.

— Я, разумеется, поддерживаю регулярную связь со своим офисом в Генуе. Можно воспользоваться вашим телефоном?

Получив разрешение хозяев, он улыбнулся Хелен, встал из-за стола и пошел в дом.

— Да какое это имеет значение, Сэм? — ворчливо заметил Доналд, приканчивая второй кусок пирога. — Но мне кажется, что звонили не из Генуи, а из Рима. Впрочем, я могу и ошибаться, — добавил он и, извинившись перед дамами, направился в свой кабинет, чтобы немного поработать перед отъездом на прием.

— Нам будет не хватать вас, — с улыбкой обратился Лучано к Хелен, которая садилась в машину, чтобы ехать в университет. — Но, я надеюсь, Саманта порадует меня каким-нибудь необыкновенным блюдом.

— На вашем месте я бы не была так уверена! — буркнула Саманта.

Но она уже ломала голову над тем, что бы ей такое придумать, чтобы чересчур разборчивый синьор остался доволен.

После того как Хелен и Доналд уехали, Саманта переоделась в простое бледно-голубое шелковое платье без рукавов. На плечах оно держалось на тонкой тесьме и свободно струилось вниз по фигуре. Сунув ноги в домашние туфли без задников, Саманта спустилась в кухню.

— Не верю своим глазам! — воскликнула она, пораженная увиденной картиной.

Лучано, надев большой фартук, стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле деревянной ложкой.