Поиск на перекрёстке времени - Андрэ НОРТОН

У стены стол, низкий, его поверхность недалеко от пола. Те, кто им пользуются, должны сидеть на полу, на матах, скрестив ноги. Эти маты лежат тут же грудой. Блейк заключил, что он не в доме знатного человека, но там, где придерживаются старых обычаев, которые теперь встречаются только у крестьян.

Левая рука его перевязана и тяжело лежит на боку. Правой рукой Блейк ощупал постель, на которой лежит. Еще одна груда матов. Повернув голову направо, он увидел в футе от себя еще одну стену, а в ней дверь. Его рваная грязная одежда исчезла. Его укрывает грубая простыня и тканое одеяло со сложным цветным рисунком.

О нем позаботились, он явно не в тюрьме. Это хорошо. А что касается остального — сигнал тревоги продолжает звучать.

Сквозь пол Блейк ощутил дрожь. Кто-то идет. Он сел и ухватился рукой за стену, потому что комната покачнулась. Когда в голове прояснилось, он посмотрел на дверь. С той стороны повернули ключ в замке, Блейк услышал скрежет металла о металл. Этого человека нужно опасаться.

Тяжелая дверь открылась внутрь, и Блейк посмотрел на вошедшего. Высокий человек с резкими орлиными чертами лица, характерными для представителей древних ацтекских родов. Просторные брюки из материала, перевитого цветными нитями, красными и синими. Рубашка с широкими рукавами желтая, на плечах вышитые украшения. А края плаща оторочены яркими перьями. На ногах мягкие сапоги с бирюзовыми пряжками, тоже свидетельствующие о высоком происхождении. Но не этот великолепно одетый посетитель открыл дверь. У этого в руках только букетик цветов и трав, в специальном драгоценном держателе, к которым он время от времени принюхивается.

Ключ держит человек в мундире частного стражника, это явно простолюдин, похожий на охотников из той группы, что захватила Блейка. Под рукой у него сверток, он бросил его в направлении постели из матов. В воздухе сверток развязался, и на Блейка упала одежда жителя Новой Британии.

— Вставай! — Стражник указал на одежду. — Одевайся. Тебя ждет суд.

Блейк не притронулся к рубашке, лежащей рядом с ним. Храбрость может стать оружием, когда имеешь дело с народом воинов.

— Ты говоришь о суде. — Он постарался говорить на самом официальном языке Новой Британии. — Но суд нужен для преступников. В чем меня обвиняют? — Он говорил нетерпеливо и повторил:

— В чем меня обвиняют, текутли? — Обратился не к стражнику, а к его господину. И не упустил заметить, что ноздри его выдающегося ацтекского носа слегка раздулись.

Дворянин, кем бы он ни был, не ожидал таких слов. Но чем быстрее он поймет, что Блейк не обязан ему «ни водой, ни деревом», тем лучше. Принадлежащие к древней крови всегда отличались фаталистическим принятием судьбы; отказ признать приговор приводит их в замешательство. Люди, перед глазами предков которых с утра до вечера покорно проходили сотни и тысячи человеческих жертв, послушно ждали, пока их живьем вскроют на алтаре во славу множества богов, такие люди даже и поколения спустя не привыкли к открытому вызову и непослушанию.

— Вставай! — Офицер повторил приказ стражника. — Теактли ждет! — Он свистнул, и за ним показались еще два солдата. — Иди — или тебя поведут.

Блейк протянул руку к одежде. Вдобавок к тому, что она испытала в пути, кто-то с ней обошелся очень нелюбезно. Обыскали каждый шов, распороли все части, в которых могло что-то скрываться. Но что они искали? Одежду торопливо залатали, длинными стежками. Блейк надеялся, что они выдержат, иначе его достоинство на суде может пострадать. Как можно медленнее он оделся.

Один из солдат, увидев, что его помощь не нужна, исчез. Вернулся он с чашкой и миской, которые поставил на стол.

Офицер сделал жест.

— Ешь. Пей.

В чашке находился обычный напиток тольтеков — шоколад, не приправленный ванилью. Но горячий и, Блейк знал это, очень питательный. В миске кукурузные лепешки, намазанные тонким слоем пасты, которая слегка смягчала их сухость. Блейк съел и выпил все до последней крошки и капли. Он продолжал размышлять, хотя здравый смысл говорил ему, что в незнакомом городе, с его цветом кожи и волос, в одежде, которая явно указывает на его иноземное происхождение, словно он несет в руке вымпел с надписью «сбежавший пленник», — со всем этим сбежать невозможно.

Убедившись, что он оделся и поел, дворянин вышел, держа букет как знак своей власти. Офицер вышел за ним, а сзади между двумя солдатами шел Блейк. Они оказались в узком проходе между стен, с низкой крышей над головой. В воротах Блейк увидел сад, сверкающий множеством цветов. Но его внимание привлек человек, ждущий в конце прохода; дальше находился двор, и на нем несколько экипажей.

Это…, это и есть тот, кто пытался проникнуть в его мозг. Как собака сразу чувствует врага в большой кошке, так и внутренний сигнал Блейка тотчас предупредил его. Этот человек старше дворянина, у него такие же ацтекские черты лица, только рот более напряжен, а глаза ввалились в череп. Волосы с сединой длинные, спутанные, похоже, что их не расчесывали годами. В отличие от остальных, он в черном, а плащ такой длинный, что напоминает рясу. Человек опирается на полированный посох с выступами и углублениями, как будто когда-то он был резным, но резьба за долгие столетия стерлась.

Дворянин быстро подошел к старику, демонстрируя такое же почтение, какое солдаты проявляли к нему самому. А офицер прижался к стене и знаком велел Блейку встать перед стариком. И патрульный, заглянув в глубоко посаженные глаза, увидел в них огонек безумия. Внутренняя тревога усилилась отвращением, неконтролируемым стремлением отшатнуться.

Врум и его жители чужды миру, в котором Блейк провел свое детство. На других уровнях он встречал «людей», далеких от его рода; там жизнь уклонилась в сторону от той дороги, по которой пошел он и его соплеменники, и ушла так далеко, что оставалось мало общего. Ему встречалось зло, с которым его племя никогда не сталкивалось. Но здесь было нечто совершенно другое: фанатизм многих поколений. Это не человек, как сам Блейк и другие люди, это воплощение темных целей, сосуд, содержащий нечеловеческие силы, желания и волю.

Этот человек владеет силой, темной силой. И в его устремленном на Блейка взгляде голод, голод, давно не знавший насыщения. Внутренний сигнал тревоги превратился в стремление бежать, такое сильное, что Блейку показалось, что он с ним не справится. Молодому человеку казалось, что они бесконечно долго стоят и смотрят друг на друга. Но вот посох в руке старика двинулся, сглаженным от времени концом уперся в грудь Блейка. Легчайшее прикосновение, но патрульный почувствовал, словно дерево заклеймило его.