Ночь на хуторе Межажи - Виктор Лагздиньш

Рандер встал, засунул блокнот в карман и вышел из «будуара».

И в зале, и в столовой царило гнетущее молчание, лишь изредка прерываемое негромкими фразами. С какого-то момента Гирт начал замечать, что гостей охватывает апатия, странно сочетающаяся с напряжением, которое усиливалось час от часу. Они все заметнее сторонились друг друга. Конечно, причиной тому, прежде всего, была трагическая смерть Юриса, сказалась и нараставшая усталость, но не только это. Очевидно, сильней всего угнетали взаимные подозрения: ведь, за исключением самого убийцы, никто не знал, чьи руки обагрены кровью.

Алберт, ссутулившись и засунув руки в карманы, стоял в зале в стороне от других у запотевшего окна и смотрел в темноту.

Рандер подошел к нему и, встав рядом, тихо спросил:

– То, что вы сказали в комнате Расмы, следует рассматривать как признание?

Алберт бросил на него насмешливый взгляд:

– А вам как кажется?

Гирт нахмурился:

– Сейчас спрашиваю вас я! И притом совершенно серьезно…

Алберт пристально посмотрел на Рандера, затем снова отвернулся к окну и раздраженно пожал плечами:

– Можете думать, как вам угодно! И вообще – я вам ничего не говорил.

Гирт хотел еще что-то спросить, но в конце концов повернулся и медленно зашагал в столовую.

Калвейт сидел на диванчике и, скучая, листал истрепанную телефонную книгу. Рандер сел рядом и, чтобы не привлекать внимания других гостей, сказал вполголоса:

– Я хотел бы с вами немножко проконсультироваться. Скажите, пожалуйста, существует ли такая… – он заглянул в записи, – силикатная пленка монокристаллической структуры, которую можно получить в высоковакуумных капельных устройствах в присутствии инертных газов? Вы что-нибудь об этом знаете?

Калвейт кивнул:

– Слыхал.

– Значит, в этой фразе есть смысл?

– Да, безусловно. Такая проблема существует. Я, правда, специально ею не интересовался. Однако знаю, что вопрос этот важный и достаточно сложный.

– А Инсберг? Его эта структуральная пленка занимала?

– Вполне возможно. Мы об этом никогда не говорили. Вообще Юрис был сведущ во многих сложных проблемах.

– Так… Хорошо. – Гирт захлопнул блокнот. – Это все, что я хотел узнать. Спасибо!

– Не за что, – Калвейт улыбнулся. – Если могу быть чем-то полезен – всегда к вашим услугам.

Возвращаясь обратно в комнату Расмы, Рандер позвал с собой Зирапа. В первый момент показалось, что тот близок к обмороку – он пошатнулся, открыл рот, хотя не проронил ни звука; лицо его приобрело желтоватый оттенок, а правое веко задергалось. Наконец он кое-как превозмог себя и захромал вслед за Гиртом.

В «будуаре» Зирап поспешно сел, словно ему отказали ноги. Он был так явно и откровенно напуган, что даже не пытался прикрыться своей обычной дурацкой улыбкой. Рандер наблюдал за ним некоторое время, потом сухо спросил:

– Почему вы сюда приехали?

Зирап вздрогнул и облизнул губы.

– Я… я же вам рассказывал.

– Рассказывали, как же, – усмехнулся Гирт и решил идти напрямик. – Вы просили у Инсберга деньги?

В Зирапе словно что-то обломилось: голова его поникла, уголки губ опустились, руки бессильно упали между колен.

– Ну вот… – прошептал он. – Этого я и боялся!…

Какое-то мгновение он сидел неподвижно, затем медленно поднял глаза и спросил:

– Вам сказал об этом Алберт, да?

Рандер недовольно нахмурил брови.

– Кто мне сказал, не имеет значения. Итак, просили?

– Да. Но…

– Но Юрис вам не дал?

– Нет. Но… я его… Я не виновен! – Зирап неожиданно выпрямился, и голос его плаксиво задрожал. Понимаете, не виновен!

Гирт сделал вид, что не слышит.

– Зачем вам нужны были деньги?

Зирап опять сник, наконец тихо заговорил:

– Теперь уже нет смысла скрывать – послезавтра… сейчас, наверно, уже можно сказать «завтра», все равно об этом узнают все… Деньги были нужны моей жене. Она работает в магазине, и как-то так вышло… Одним словом, у нее – недостача. Если до утра в понедельник не удастся собрать нужной суммы – конец! – Он с минуту подумал и безнадежно вздохнул: – Так оно и будет…

Рандер записал несколько слов в блокнот и спросил:

– Как велика недостача?

– Четыреста рублей.

– И сколько вы просили у Инсберга?

– Столько же. Четыре сотни.

– Почему именно у него?

Зирап пожал плечами:

– У меня не было другого выхода. – Сейчас он говорил спокойно, как человек, полностью покорившийся судьбе. – Я не знал, где взять такую сумму. Всем другим я был уже должен.

– Почему?

– Видите ли… – Зирап замялся, затем сказал неохотно: – В нашем доме постоянно не хватает денег. – Тут он сделал плаксивое лицо и снова занудил, решив, очевидно, разжалобить Гирта: – Продать мне было уже нечего. В последние дни я заложил в ломбард пальто, часы… Вы удивлялись, что я не ношу перчаток; но у меня их просто нет! Вчера на последние три рубля я купил эти цветочки – дешевле в магазине не было, – билет на автобус и поехал сюда. На обратную дорогу денег у меня уже не хватает… Когда Юрис категорически отказал мне, я напился и потом… – Зирап махнул рукой и замолчал. Сейчас он выглядел еще более жалким, чем обычно.

Рандер немного подождал и спросил:

– Откуда вы знали, что у Инсберга есть деньги и что он возьмет их с собой сюда?

– Он сам сказал.

– Вам?

– Нет, не прямо мне… На работе коллеги поздравили Юриса с выходом книги и в шутку обронили несколько слов про большой гонорар. Тогда он, между прочим, сказал, что в деревне ему нужно расплатиться с мастерами и, кроме того, еще кое-что купить. Для этого придется, мол, сразу сотен пять взять с собой на хутор. Я случайно оказался рядом и весь этот разговор слышал. Я подумал, что здесь, на торжествах, он будет в хорошем настроении, и решил попытать счастья. В упор глядя на Зирапа, Гирт просил:

– И где у Юриса хранились деньги?

Зирап удивленно заморгал.

– Где? – повторил он в полном недоумении. – Но как об этом… Я же не могу знать, где они хранятся!

Рандер обратил внимание, что взгляд Зирапа снова стал беспокойным. Он решил изменить тему и спросил не без иронии:

– Почему вы весь вечер такой напуганный?

Зирап кисло улыбнулся и сразу стал серьезным.

– С самого начала – как только выяснилось, что Инсберг убит, – я сразу подумал, что на меня могут пасть сильные подозрения… если узнают, что я просил у него денег. Я только надеялся, что Юрис никому об этом не рассказал и что Алберт не проболтается… Но я действительно Юриса пальцем не тронул, поверьте мне!

Не обращая внимания на его умоляющий взгляд, Гирт официальным тоном предложил:

– Расскажите еще раз, куда вы пошли и что делали, когда пятнадцать минут десятого покинули зал!

Рассказ Зирапа точь-в-точь совпадал с изложенным ранее: ему, дескать, стало дурно, поэтому он поднялся в спальню, чтобы прилечь, но передумал и пошел обратно; упал с лестницы, помыл на кухне руки и вернулся в зал. Быстро перечислив все это, он вдруг заметил:

– Но мне кажется… Знаете, чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что там, на лестнице, меня кто-то толкнул!

– Вот как? – Рандер поднял голову. – И кто же это был?

Зирап развел руками:

– Вот этого я не знаю!

– И я тоже, – усмехнулся Гирт. – Потому что… – Он замолчал, решив не вдаваться в объяснения: в конце концов Зирап не должен вообще ничего знать! И неожиданно спросил: – Вы открывали в спальне ящик ночной тумбочки?

Зирап явно смутился.

– Откуда вы знаете?

Рандер не сомневался, что этот вопрос у Зирапа вырвался непроизвольно.

– Значит, открывали?!

– Да-а. – Зирап покраснел. – У меня кончилось курево, и я подумал – может…

– Ну, и нашли?

– Нет.

– А деньги?

– Какие деньги?…

– Те самые! Пятьсот рублей.

– Пятьсот… Там? В шкафчике? Да нет же! Не было там никаких рублей! Я…

– Одну минуточку! – Гирт прервал возбужденного собеседника и сказал предупреждающим тоном: – Товарищ Зирап, подумайте хорошенько! Я вас еще раз спрашиваю: когда вы открыли ящик, там находились деньги?

– Нет, – Зирап испуганно подался вперед, – могу поклясться, что нет! Во всяком случае, я ничего не видел! Весь ящик я не обыскивал, если деньги были спрятаны поглубже…

– Спасибо! – Рандер весьма нелюбезно оборвал разговор. – Пока можете идти.

Когда Зирап, с трудом поднявшись, доковылял до двери, Гирт многозначительно напомнил:

– В том случае, если вы еще что-нибудь вспомните или передумаете… Одним словом, если у вас вдруг появится желание что-нибудь мне сказать, приходите прямо сюда!

Оставшись один, Рандер провел ладонью по лицу, расслабил узел галстука и откинулся в кресле. Его начинала одолевать усталость, но мысль по-прежнему работала четко, без принуждения.

Вилис Зирап, несомненно, был трусом, однако это обстоятельство отнюдь не исключало, что он мог быть и убийцей: человек попал в тупик, отчаялся, притом сильно подвыпил, такие нередко бывают способны на все.