Звездочка светлая - Айрис Джоансен

– Нам следует пойти в мою комнату.

– Сейчас, сейчас. Иногда бывает лучше… – Квинби так и не поняла, что хотел сказать Гуннар, его голова склонилась к одному из розовых кружков, венчавших ее груди, язык принялся играть с ним, и остаток фразы прозвучал неразборчивым мычанием.

Квинби закрыла глаза и негромко застонала, погрузив пальцы в густые золотистые волосы Гуннара. Она чувствовала, как его пальцы сражаются с пуговицами на ее шортах, но была не в состоянии помочь ему. Она просто не могла пошевелиться. Каждый мускул ее тела был напряжен, заряжен необыкновенной энергией. Такую же готовность она ощущала и в теле Гуннара. Он выпустил ее сосок, и она услышала, как дыхание толчками вырывается из его губ. Однако в следующую секунду его губы накрыли ее второй сосок.

Шорты и трусики бикини скользнули вниз по ее ногам, и, сделав шаг, Квинби переступила через них. Она уже была не в состоянии думать ни о чем, кроме Гуннара и собственного мучительного желания.

– Я не могу больше ждать, – пробормотал Гуннар, подняв голову. Его скулы окрасились румянцем, глаза на худощавом лице лихорадочно горели. Он стащил через голову свой легкий свитер. – Ты ведь хочешь меня, Квинби? Господи, я не знаю, что сделаю, если…

– Да, да, – пробормотала она и, сделав шаг вперед, прижалась обнаженным телом к поросли курчавых волос на его груди. Почувствовав их прикосновение к своим соскам, она вздрогнула. – О да, я хочу тебя, Гуннар!

Он взял ее ягодицы в свои большие ладони и стал их ритмично сжимать, одновременно целуя ложбинку на ее шее.

– Я люблю тебя! Ты веришь мне? Это ведь не просто секс. – Он неуверенно засмеялся. – Хотя, честно говоря, ни о чем другом сейчас я думать не в состоянии. – Гуннар заставил Квинби встать на колени, опустился рядом и привлек ее к себе – так, что она ощутила под грубой тканью джинсов его напряженное мужское естество.

– Я тоже. Я никогда еще не испытывала ничего подобного. Мне кажется, что я сейчас… растаю.

– Хорошо. – Он расстегнул «молнию» джинсов, и в следующий момент она почувствовала, как что-то подобно пружине уперлось в ее живот. – В тот момент, когда ты будешь таять, я хочу находиться внутри тебя.

Он откинулся на спину, потянул Квинби на себя и затем одним резким толчком вошел в нее.

– Гуннар! – задохнулась она, выгнувшись дугой и откинув голову назад. Ее пальцы впились в его плечи.

Он потянул ее вниз, оказавшись еще глубже внутри нее.

– Я сделал тебе больно?

– Нет. – Она и впрямь не чувствовала боли. Только жаркий огонь и огромное желание.

Гуннар приподнялся – так, чтобы ее ноги обвились вокруг его бедер.

– У тебя внутри так уютно. Мне так хорошо! – Грудь Гуннара поднималась и опускалась в такт его частому дыханию. Он напрягся внутри нее и засмеялся, когда по ее телу прокатилась новая судорога. – Тебе это нравится?

– Да… – Ее мышцы конвульсивно сжались. Гуннар застонал.

– Сделай так еще раз!

– Нет… Пожалуйста…

Квинби наклонилась и уткнулась лицом в его плечо. Жесткая материя джинсов терлась о ее мягкую кожу, и это возбуждало еще больше.

Она вся горела. Ее груди набухли и тяжело легли на его грудь.

– Я этого не вынесу. Двигайся же, Гуннар! Он потерся губами о ее висок.

– Это будет чудесно, любовь моя! – Он взялся руками за бедра Квинби и начал двигать ее, медленно приподнимая, а затем резко насаживая на себя, отчего во все концы ее тела летели электрические разряды. – Тебе понравится то, что я буду делать.

Ей казалось, что их соединили какими-то проводами, и она в состоянии делать только то, что он от нее хочет. Она закусила губу, стараясь не закричать от наслаждения, что накатывало на нее волна за волной, подобно неутомимому морскому прибою.

– Сейчас… Совсем скоро… – пробормотал он охрипшим голосом. – Я больше не могу… Сейчас, Квинби.

– Я знаю… – то ли сказала, то ли подумала она.

Окружающий мир прекратил свое существование. Остались лишь один ритм, одно движение, одна страсть. Сердце толчками гнало бурлящую кровь по ее венам, и это напряжение было слишком сильным, чтобы продолжаться долго. Если это продлится еще чуть-чуть, она взорвется.

– Сейчас!

Ритм их движения ускорился, превратившись в бешеную скачку, от которой у нее перехватило дыхание, затем Гуннар глухо зарычал, вонзившись в нее глубже, чем раньше. В следующую секунду ей показалось, что перед глазами лопнуло огромное зеркало, осыпав ее мириадами ослепительных разноцветных осколков. По телу раз за разом прокатывались конвульсии неведомого раньше наслаждения, потом тело внезапно расслабилось, сделавшись будто шарик, наполненный водой. Все вокруг поплыло, и Квинби закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Она чувствовала, как Гуннар осторожно снял ее с себя и уложил на ковер, которым была покрыта лестничная площадка, но была не в силах открыть веки. Сквозь обволакивающую ее сознание пелену она слабо удивлялась, как у него еще хватает сил, чтобы двигаться. Сама она была не в состоянии даже пошевелить пальцем.

Наконец Квинби заставила себя открыть глаза.

– Что ты делаешь?

– Снимаю с тебя кроссовки.

Она с удивлением заметила, что Гуннар успел избавиться от всей одежды и теперь красуется совершенно голым. Собрав в охапку ее и свои вещи, он заявил:

– Ну вот, можем мы отправляться в постель?

– Можем? – Она изумленно воззрилась на мужчину. – Лично я и шагу сделать не в состоянии.

– А я тебе помогу. – Переложив одежду в одну руку, он помог ей подняться, с улыбкой окинув взглядом ее обнаженное тело. – Боже, до чего же ты хороша! Но я с самого начала не сомневался, что ты – прекрасна.

Он обвил рукой ее талию и повлек Квинби вверх по лестнице.

– А я полагала, что ты считаешь меня «удобной», – с притворно невинным видом заметила Квинби.

– Ты, похоже, до конца жизни не забудешь мне этого слова, – скривился он. – Нет, любовь моя, «удобной» тебя вряд ли назовешь. Только что ты довела меня почти до помешательства. Ты самая темпераментная женщина, которую я когда-либо встречал, и мне не терпится снова почувствовать себя сумасшедшим.

Они поднялись наверх, и Квинби посмотрела вниз – на лестничную площадку, на которой они недавно находились. Ей не верилось, что все это произошло наяву, а не во сне. Не верилось, что сейчас, среди бела дня, они стояли обнаженными на лестнице, на которой только что занимались любовью исступленно и отчаянно.

– По-моему, если кто-то из нас и сошел с ума, так это я, – проговорила она. – Я еще никогда не вела себя так глупо. Скажи, а ты всегда такой… нетерпеливый?

– Нет, – ответил Гуннар и до тех пор, пока они не подошли к двери в ее комнату, не проронил ни слова. Лишь тогда, когда за ними закрылась дверь, он снова заговорил: