Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

заключить с катуанцами мир, — сказал Вэйлинь. — Мы решили остановиться в Небесном дворце, чтобы договориться об условиях их безоговорочной капитуляции.

— Какая радостная новость, — произнесла Тайши, по-прежнему не веря своим ушам. — Когда люди…

— Слухи об этом не достигнут народа, пока договор не будет заключен и мы не решим, как поступить с пророчеством Тяньди и предполагаемым героем пяти Поднебесных, — вмешалась Санри. — Таков правительственный указ. Под страхом смерти. Мы пока не знаем, как быть с верующими Тяньди.

— Представляете себе крестьянские суеверия? — пренебрежительно спросил Вэйлинь. — Выиграть войну для них недостаточно хорошо! Победить, мол, мы должны именно так, как они считают нужным. Проклятые фанатики!

— Вопрос в том, — медленно проговорил Дунши, — что нам делать с героем, раз в нем больше нет необходимости.

— Мастер Линь сказала, что он слаб и ни для кого не представляет угрозы, — напомнил Саан.

— Разумеется, других слов мы от вас и не ожидали, — парировала Сунри. — Вэнь Цзянь — ваш земляк. Из него получится полезная пешка.

— Смею напомнить, — добавил Вэйлинь, — что вокруг мальчика буквально из ниоткуда возникла целая религия. Он может оказаться влиятельной фигурой, пусть даже пророчество не сбылось.

Саан покачал головой.

— Кого волнуют эти глупцы? Как только откроется, что пророчество не сбылось, они умолкнут сами собой. Адепты Тяньди найдут себе новую легенду. Ну или наши придворные ясновидцы изрекут какие-нибудь другие пророчества.

Дунши со стуком поставил кубок на стол.

— Кто-нибудь непременно найдет способ извлечь из мальчишки пользу. Я этого не позволю. Он принадлежит нам пятерым — или никому.

Сунри согласилась:

— Он остается угрозой для нас, пока живет.

— Но нельзя же просто убить мальчишку, — возразил Саан. — Тогда из него сделают мученика.

— Вы правы, — поддержал Дунши. — Убить мученика после смерти еще труднее.

Янсо молчал, пока разговор качался туда-сюда. Когда он заговорил, в его голосе звучала решимость:

— Никому из нас он не достанется — а после того, что произошло, полагаю, никому он и не нужен. Героя нельзя убить, но, судя по всему, живой он будет для наших государств бременем, если только не умрет от естественных причин. Предлагаю отослать его в дальний монастырь. Мы объявим, что он вознамерился вести жизнь, полную покоя и благочестивых размышлений. Пусть о нем забудут. В конце концов вера сама угаснет, а десятая доля доходов, которую мы отделяли на содержание героя, станет для нас уроком.

Саан нахмурился:

— Будет ли он жить здесь или в каком-то далеком монастыре — какая разница?

Янсо хрипло рассмеялся:

— Нам больше не придется содержать этот забытый небесами дворец и армию! Мы и так заплатили слишком много. Пророчество Тяньди пятнадцать лет висело у нас на шее золотой гирей. Отошлите мальчишку, приложив подачку для монахов, и пусть отныне они кормят его и одевают.

Саан по-прежнему колебался, но против него были четверо. Судьба Цзяня решилась. Его отошлют в монастырь, местонахождение которого известно только правителям Просвещенных государств. Скорее всего, никто ничего о нем больше не услышит, пока лет через пятьдесят не придет известие о том, что он скончался от старости или болезни. Мальчику это решение не сулило ничего хорошего, но князей вполне устраивало — вот и всё. Но Тайши, впрочем, кое-что смущало.

Сунри посмотрела на Фаару:

— Подготовьте мальчика к путешествию немедленно, управитель. И начните вывозить людей из Небесного дворца. Оставьте здесь лишь малое число прислуги, чтобы поддерживать в порядке здания и прилегающую территорию.

— Как прикажете, господа, — и Фаару низко поклонился.

— А теперь о важном. Мирный договор, — произнесла Сунри. — Такой шанс выпадает раз в сто лет. Как бы нам припереть к стенке этих дикарей, чтобы они не начали новую войну?

Остальные правители рассмеялись.

Цзянь уже был забыт. Пророчество Тяньди умерло, не пискнув.

Прочие поклонились и устремились прочь из тронного зала. Когда Тайши повернулась к двери, Вэйлинь окликнул ее:

— Мастер Линь, останьтесь. Вы долго и успешно сражались с дикарями и много лет прожили в Травяном море. Ваше мнение может быть полезно.

Меньше всего Тайши хотелось вместе с князьями выжимать из катуанцев последние капли крови, но выбора у нее не было.

— Это честь для меня, — сказала она, низко поклонилась и устроилась рядом с кучкой ученых на темном балконе.

Она молча ждала целый час, и только стиснутые зубы выдавали ее волнение. Хотя Тайши сидела совершенно спокойно, мысли у нее неслись бешеным галопом, и почти все они были очень мрачными.

Глава 8. Крах пророчества

Цзяня разбудили мягкие руки. Он открыл глаза и увидел мясистое лицо с редкими пучками волос на подбородке и близко посаженными глазами. Сначала ему показалось, что он еще спит. Он моргнул. Лицо не исчезло. Рядом возник мастер Синсин, за ним — мастер Чан. В изножье кровати стояли Хили и Нинчжу, слева — Луда и Сун. Его наставники вернулись. Они все смотрели на него, радостно улыбаясь.

— Что вы здесь делаете? — Цзянь сел и зевнул, а затем пересчитал их. — А где мастер Ван и мастер Бай?

Луда покачал головой.

— Они предпочли уехать.

Цзяня эта новость глубоко разочаровала. Ван и Бай были его любимыми учителями. Они обращались с ним как с родным сыном.

Он свесил ноги с кровати и потянулся.

— Что случилось? Я думал, правители меня вызовут!

В окно лился меркнущий фиолетовый свет, постепенно сменяясь оранжевым. Принцесса скрывалась от лика отца. Близился рассвет.

— Поэтому мы здесь, великий герой, — ответил Нинчжу. — Правители убедились, что мы мудры, и вернули нам законные места ваших наставников. Мы имеем честь представить вас им.

— Давно пора! Почему меня заставили ждать так долго?

Цзянь полагал, что герой пророчества находится, самое малое, на равной ноге с правителями. Он выскочил из постели и устремился к манекену, на котором висело одеяние, сшитое портным. Юноша быстро оделся и завязал пояс, как его научили.

— Зовите гримировальщика!

— Это излишне, — сказал Нинчжу. — Правители пожелали встретиться с вами в неофициальной обстановке. Они просто хотят познакомиться со спасителем нашего народа.

Еще лучше. Цзянь уже почти забыл то, что госпожа хороших манер пыталась вбить ему в голову накануне вечером. Он вышел из спальни, наставники последовали за ним. Рига и Хораши шагали по бокам, остальные вереницей тянулись следом по винтовой лестнице. Совсем как в прежние времена. Очень хорошо.

Внизу Цзянь остановился и обернулся.

— А что сталось с мастером Линь?

— Тайши освободили от должности, — усмехнувшись, ответил Синсин. — Правители в своей великой мудрости поняли, что эта алчная особа пытается присвоить себе ваше предназначение, и вернули вас под нашу опеку. Она злая женщина, и вы хорошо поступите, если забудете ее уроки.

Цзянь должен был бы обрадоваться, однако его