Месть - Джастин Скотт

На мостик ворвался коренастый человек в мятой ветровке. Он взглянул на «Рейнджер», исчезающий в темноте, а потом посмотрел вниз на освещенную палубу, где матросы собирали рассыпавшиеся яблоки и вытирали кровь.

— Что случилось? — спросил мужчина у седовласого Огилви. Он выглядел лет на десять младше капитана.

К удивлению лоцмана, капитан вежливо ответил пришельцу:

— Кормовой швартов оборвался и отрезал ноги одному из моих стюардов.

Мужчина кивнул и снова посмотрел на палубу. Затем повернулся к лоцману.

— Джеймс Брюс, — представился он, протягивая руку. — Капитан компании.

— Приставлен, чтобы следить за мной, — слегка усмехнулся Огилви.

— Вовсе нет, просто устраняю неприятности, — улыбнулся в ответ Брюс и объяснил лоцману: — Компания постоянно инспектирует свои корабли.

— Кто-нибудь должен был проинспектировать ту причальную лебедку, — фыркнул Огилви, в первый раз после несчастного случая выказывая признаки эмоций. — Не мне же этим заниматься! Я первый день на борту корабля.

— Вы совершенно правы, Седрик, — ответил Брюс. — Прежде чем сойти на берег, я проверю карты технического обслуживания, которые оставил ваш предшественник.

Огилви нахмурился.

— Какой смысл отправлять капитана в отпуск, если в его отсутствие корабль разваливается?

— Седрик, — умоляюще произнес Брюс, — даже вам нужно отдыхать.

— Хорошенького помаленьку. Теперь мне придется устранять неполадки до самого Кейптауна.

— Это не повторится, — заверил его Брюс и взглянул на канал, где огни вертолета пропали на фоне огней города. — Но вертолет вам понадобится.

— Он спокойно нас догонит! — огрызнулся Огилви. — Третий! Передайте пилоту, чтобы он не приближался к кораблю, пока мы не пройдем маяк Нэб. Он ни при каких обстоятельствах не должен садиться без моего приказа. Лоцман! Буксиры прибыли. Будьте готовы принять управление.

Четыре буксира толкали «Левиафан» в сторону дока. Еще два буксира, привязанные канатами к корме и к носу танкера, были наготове. Их мощные двигатели изрыгали в воздух дизельный выхлоп. Натяжение швартовов, которые привязывали танкер к пирсу, медленно ослабевало.

Когда все двенадцать канатов провисли в одинаковой степени, Огилви поднес к губам микрофон радиопередатчика. Лоцман поднял бинокль. Далеко внизу, на корме танкера, старший офицер передавал команды Огилви матросам «Левиафана» и докерам на пирсе. Второй офицер делал то же самое на носу. Третий офицер, стоявший на вахте, маячил над плечом капитана.

Докеры вытравливали один за другим дополнительные швартовы, и палубная команда «Левиафана» втаскивала тросы на палубу. Огилви мерял шагами мостик, и каждый раз, когда он проходил мимо лоцмана, тот слышал в динамике радиприемника дыхание людей, работавших с паровыми лебедками. Они ослабляли швартовы, пока корабль не оказался привязан к пирсу тремя тросами — на носу, на корме и посредине.

Лоцман ждал, когда его позовут, но, видимо, Огилви намеревался сам отчалить и развернуть «Левиафан».

К счастью, год назад углубили мели у Хэмбл-Спит, что значительно расширило фарватер напротив нефтеперегонного завода. Но все же гигантскому кораблю едва хватало места для разворота. Одна лишь незначительная ошибка могла привести к тому, что монстр уткнется носом в грязь, перегородит пролив подобно стене и заблокирует вход в один из важнейших английских портов.

Огилви по радио отдавал приказы буксирам, своим офицерам и докерам. По-прежнему не замечая лоцмана, он повернулся лицом к носу «Левиафана» и произнес новый приказ.

Докер на пирсе поднял обе руки в воздух.

Носовой швартов с громким звоном оторвался от пирса и упал в воду, оставив пенный след, похожий на медузу. Новый приказ капитана — и отдан средний швартов. К буксиру, который удерживал нос танкера, присоединился второй, и вместе они потащили «Левиафан» к середине фарватера.

Огилви вошел в маленькую рубку на мостике и включил носовой толкатель. Дизель мощностью в две тысячи лошадиных сил начал неслышно вращать винт внутри трубы, которая пересекала переднюю часть корабля. Винт перегонял воду с правого борта на левый, помогая буксирам.

На мостике стемнело. Очертания пирса и завода озарились светом фонарей. Дул холодный ветер. Огилви приказал отдать кормовой конец.

Последний швартов упал в воду. Два саутгемптонских буксира, привязанные за кормой, тянули танкер в сторону канала. Остальные старались оттащить корабль от причала. Под натянутыми канатами шумели бурные потоки воды, воздух дрожал от рева двигателей, но «Левиафан» не двигался с места.

Огилви направился в ходовую рубку, и лоцман последовал за ним. Третий офицер занял место за панелью управления двигателями. Рулевой у штурвала ждал приказаний. Приборы и панели освещались маленькими красными лампочками на потолке. Второй лоцман уже стоял за коммуникационной панелью и, держа в руке радиотелефон, вел переговоры с буксирами и другими кораблями в гавани.

— Полный поворот направо, — приказал Огилви.

— Есть полный поворот направо, — повторил рулевой, поворачивая миниатюрное коромысло.

— Левый борт, малый вперед, — сказал Огилви. — Правый борт, малый назад.

Третий офицер повторил команду капитана и взялся за рычаги, включив один двигатель на передний ход, другой — на задний. Двигатели бесшумно заработали, и по танкеру побежала едва ощутимая вибрация.

Окружающий пейзаж начал очень медленно меняться за окнами мостика. Мимо носа «Левиафана» величественно двигались далекие огни Саутгемптона. Пирс отошел от левого борта корабля, а ряды красных и зеленых огней с правого борта, которые обозначали канал, ведущий в море, слились в одну цепочку. Лоцман вздрогнул: он как будто наблюдал сход лавины.

Проходили минуты. Казалось, что «Левиафан» стоит на месте, но огни поворачивались все быстрее. Кормовые буксиры, отцепив тросы, отошли от корабля и, пройдя между ним и пирсом, поспешили на помощь носовым буксирам. Освещенные очертания Саутгемптона скользили вдоль корпуса к корме, в то время как завод, сверкающий, как космическая станция, оказался с другого борта.

— Стоп машины!

— Есть стоп машины. — Третий офицер передвинул оба рычага в положение «стоп» и сделал отметку в «Журнале работы двигателей».

Огни гавани продолжали двигаться, так как корабль вращался по инерции. Через несколько минут, когда он закончил поворот, остановившись параллельно каналу, Огилви приказал носовым буксирам отходить. Палубные команды «Левиафана» отвязали обвисшие концы и перекинули их через борт.

Корабль перестал вращаться точно в тот момент, когда его нос оказался направлен на первый бакен канала — мерцающий белый огонь за милю от танкера.

— Лоцман!

— Спасибо, капитан, — восхищенно произнес лоцман. Поворот был выполнен мастерски. Он повернулся к дублеру: — Передайте буксирам, что могут уходить.

— Еще нет! — рявкнул Огилви. — Я сам им сообщу, когда буду готов. Ясно?

— Прошу прощения, капитан, — пробормотал лоцман, пораженный вспышкой ярости. В тусклом сиянии красных огней мостика лицо Огилви пылало злобой.

Лоцман глядел на канал, отмечая положение бакена относительно рамы окна. Через мгновение корабль начнет дрейфовать. Уголком глаза он заметил, что Джеймс Брюс следит за происходящим с озабоченным выражением на лице.

— Капитан, вы отдадите приказ «Полный вперед» или это сделать мне?

Огилви обратился к третьему офицеру:

— Передайте буксирам, что они свободны.

— Есть, сэр.

Офицер заговорил по радиотелефону.

Лоцман ждал. Его взгляд перебегал с бакена на компас, с него — на указатель угла поворота и на индикатор скорости, который сейчас показывал ноль.

— Спасибо, третий. Левый борт... Правый... Полный вперед.

— Есть полный вперед, сэр.

— Лоцман, теперь ваша очередь.

Огилви развернулся на каблуках и исчез в штурманской рубке. Через мгновение палуба мостика вздрогнула — двойные винты глубоко вошли в воду.

Сумерки сменились ночью. Внезапно наступила темнота, и граница между небом, землей и водой стала неразличима. Мигающие огни бакенов канала, тусклые в сумерках, теперь стали четко различимыми красными, зелеными и белыми точками. Они остались единственными приметами, которым мог доверять лоцман, потому что смутные силуэты холмов и речных долин в темноте лишились глубины перспективы.

Лоцман встал рядом с третьим офицером.

— Пожалуйста, сделайте шесть узлов.

— Есть, сэр.

— Рулевой, курс сто сорок два.

— Есть курс сто сорок два, — повторил рулевой.

Дрожь медленно ослабла, и огромный корабль начал двигаться по Саутгемптонской акватории в сторону Калшот-Рич. Второй лоцман поднял трубку радиотелефона на коммуникационной панели. Проверив все диапазоны, он доложил:

— Перед нами береговой патруль.