Антология шпионажа - Анатолий Вилинович

Кончина Шекспира прошла совсем незамеченной. На его смерть не было написано ни одной элегии, ни один современник прямо не говорит об актере Шекспире как авторе выходивших под этим именем произведений. Не называет имени Шекспира и актер Аллен, который вел дневник, где отмечал многие театральные события и происшествия. Зять Шекспира доктор Холл также в своем дневнике не обмолвился ни единым словом о том, что его тесть – автор известных произведений.

Все портреты Шекспира апокрифичны. Подозрение вызывает даже памятник, установленный на его могиле. Он изображает человека, мало похожего на портрет, приложенный к первому собранию сочинений Шекспира, вышедшему в 1623 г.

И дополнительная странность. В 1665 г. было опубликовано антикварием Уильямом Дугдейлом описание достопримечательностей графства Уорик. В этом сочинении есть изображение памятника Шекспиру. Другой подобный рисунок помещен в первой биографии Шекспира, принадлежащей перу Николаса Роу и увидевший свет в 1709 г. На этих двух рисунках надгробие выглядит совсем по-другому, чем впоследствии, когда оно стало предметом поклонения бесчисленных почитателей гения великого драматурга. Памятник на этих первых рисунках изображает грузного, бородатого человека, прижимающего к животу какой-то мешок (или подушку). Следовательно, жители Стратфорда после 1709 г., когда имя Шекспира стало завоевывать всемирную славу, переделали памятник. Вместо мешка теперь в одной руке находится перо, а в другой – лист бумаги.

В восторженном похвальном слове Шекспиру, составленном в связи с появлением первого собрания сочинений в 1623 г., близко знавший его современник – выдающийся драматург Бен Джонсон – бросил таинственные слова: «Ты – памятник без могилы» (Thou art a Moniment without a tombe).

Нередко отрицание авторства Шекспира порождалось стремлением отрицать возможность того, что гениальные творения принадлежат перу выходца из народа. Часто немалую роль играла и погоня за сенсацией, желание предложить новое эффектное разрешение вековой загадки.

«Кандидатов в Шекспиры» было выдвинуто немало. В XIX в. среди них главное место принадлежало выдающемуся современнику Шекспира, философу и государственному деятелю Френсису Бекону. В число претендентов был зачислен граф Ретленд, которго позднее сменили графы Дерби и Оксфорд. В Англии и США существуют специальные научные общества, имеющие целью обосновывать «права» избранного ими кандидата – Бекона, Оксфорда и др. В число претендентов попали не только мужчины, но и женщины – жена Шекспира и даже сама королева Елизавета. Сейчас кандидатов насчитывается более полсотни.

Помимо «отрицательных доказательств», изобретено много других, призванных доказать авторство того или иного претендента. Например, беконианцы отыскали в пьесах Шекспира шифр. Если по определенной системе брать буквы из разных страниц первого издания его произведений, то можно будет якобы составить фразу, удостоверяющую, что они написаны Френсисом Беконом. Сторонники авторства Ретленда установили, что последний учился в Италии со студентами-датчанами, носившими фамилии Розенкранц и Гильденстерн. Точно такие же имена носят придворные в «Гамлете». Стараниями антистратфордианцев – под этим именем объединяют всех противников авторства Шекспира из Стратфорда – найдено немало эпизодов в шекспировских пьесах, которые в какой-то мере совпадали с событиями в разных странах, свидетелем которых был (или мог быть) тот или иной аристократ, выдвинутый в «претенденты».

Поразительным фактом является бросающееся в глаза совпадение между мыслями, обнаруженными в записных книжках Бекона и пьесах Шекспира. А между тем этих мыслей философ в произведениях, изданных под его собственным именем, не высказывал или же если и высказывал, то только после опубликования шекспировских трагедий и комедий, где встречаются параллельные замечания и утверждения. Трудно предположить, чтобы актер Шекспир имел возможность знакомиться с заметками, которыми делал вельможа, государственный деятель Френсис Бекон исключительно для себя лично, в записных книжках, отнюдь не предназначенных для постороннего взгляда. Подобных совпадений и вопросов немало расставлено в произведениях антистратфордианцев, пытающихся доказать, что Шекспир из Стратфорда был лишь маской, за которой скрывался действительный автор шекспировских произведений.

Однако есть и другая сторона медали. Стратфордианцы не остались в долгу, нанося один за другим удары по самым основам построений своих противников, обвиняя их прежде всего в том, что они изучают Шекспира без знания среды, в которой он вращался, без исследования творчества других драматургов его эпохи.

От Шекспира не сохранилось почти никаких биографических данных и никаких рукописей – однако он не является исключением, таковы наши знания почти обо всех драматургах, его современниках. Их рукописи также затерялись. Шекспир в глазах современников не являлся гением, которым стал во мнении потомков. Нестранно, что в течение нескольких поколений, для которых Шекспир «еще не был Шекспиром», его рукописи могли затеряться, как рукописи большинства других драматургов, живших во время правления Елизаветы I и Якова I. К тому же сочинители пьес занимали в те времена крайне низкое место на социальной лестнице.

Шекспир ничего не говорит в завещании о своих пьесах потому, что они ему не принадлежали, к тому же их не было в Стратфорде. Рукописи составляли собственность театра, где шли эти пьесы, и должны были храниться в его библиотеке. А отсутствие упоминания книг в завещании отнюдь не говорит, что их у Шекспира не было вовсе. Исследователи изучили завещания ученых и государственных деятелей конца XVI – начала XVII вв. В большинстве книги не упоминаются. Быть может, еще ранее было решено, что книги Шекспира перейдут к его зятю.

Шекспир был сыном сравнительно зажиточных родителей, занимавших видное положение среди стратфордских горожан. Поэтому нет оснований считать, что он не посещал местную школу. Конечно, находясь в Лондоне, он должен был пополнять свои знания самостоятельно. Таковым был путь, проделанный многими другими современными ему драматургами. Книги же вовсе не были тогда так дороги, как полагают антистратфордианцы. Дешевые издания продавались по цене, вполне доступной для пайщика театра «Глобус». В них публиковались исторические хроники, переводы греческих и римских классиков, географические сочинения и т. п.

К тому же, изучение пьес Шекспира свидетельствует, что представление о необычайной учености их автора преувеличено. Довольно грубые ошибки, которые он допускает, в частности в географии, вряд ли могли быть сделаны высокообразованными аристократами и тем более ученым Френсисом Беконом.

С другой стороны, пьесы Шекспира действительно отражают глубокие знания его автора в одной области – законов театра, которые естественны у профессионального актера и маловероятны у аристократических дилетантов. Нет ничего странного и в знании нравов двора, поведения государственных деятелей, которое обнаруживает Шекспир – актер придворного театра. Знакомство с деталями быта и географии других стран могло быть почерпнуто не только из книг, но и из рассказов товарищей-актеров (английские труппы в эти годы не раз выезжали на континент, где давали спектакли, пользовавшиеся большой популярностью).

Наконец, многие пьесы Шекспира являются переделками более ранних пьес на ту же тему (такой путь создания новых произведений для театра считался тогда вполне нормальным). «Детали», на которые указывают антистратфордианцы, могли быть почерпнуты Шекспиром из пьес, послуживших для него материалом, а они в значительной своей части не дошли до нас. Эти же источники объясняют загадку совпадений между отдельными местами в записных книжках Бекона и пьесах Шекспира – оба, вероятно, использовали одни и те же материалы.

Самые «неопровержимые» доказательства антистратфордианцев рассыпаются как карточный домик при внимательном их анализе. Например, загадка памятника. Более подробно исследовали книгу, в которой памятник Шекспиру изображен в виде, отличающемся от современного. Выяснилось, что ее автор – Уильям Дугдейл, писавший в середине XVII в., – еще не питал особого пиетета к имени Шекспира. Памятник великому драматургу срисован в числе ряда других местных «древностей». Изображение в книге других памятников сравнили с их оригиналами и установили, что почтенный антикварий, очевидно, рисуя по памяти, часто путал десятки бегло осмотренных им достопримечательностей. А автор первой биографии Шекспира Роу попросту скопировал рисунок, содержащийся в книге Дугдейла.

В 1725 г. памятник уже имел современный вид. Имеется также свидетельство стратсфордского учителя Джозефа Грина. Он принимал участие в сборе средств на ремонт надгробия в 1849 г. Грин отмечал, что было проявлено особое старание сохранить памятник в прежнем виде, несмотря на то, что в 1769 г., по свидетельству писателя Горация Уолпола, городские власти Стратфорда сильно переделали монумент.