Битва во времени - Юрий Леляков

— Нет, а мы? — отвечая Фиар, переспросил о том же Лартаяу. — Разве мы сами ели хоть что-нибудь? Но от чего-то же отключились — да ещё все сразу. И потом — так же сразу проснулись…

И вновь настала тишина. Или… уже — не совсем тишина, как вдруг показалось Джантару. Откуда-то в учительский ещё раздавался слабый неясный звук. Джантар — и не он один — насторожённо прислушался, пытаясь определить источник. А звук был странно похож на очень тихий, но всё же человеческий голос…

— Но где это? — шёпотом спросила Фиар, беспокойно оглядывая учительскую. — И что это такое? Вы слышите?

— Да это же сеть городской связи из Тисаюма! — сообразил Итагаро. — Трансляция выведена на минимальную громкость — но не отключена! Но где это тут? Подождите, сейчас найду…

Он шагнул к огромному, во всю стену учительской, шкафу — и сразу, откинув волосы назад, припал ухом к чему-то, что на вид совсем не напоминало репродуктор городской трансляции. Наверно, был замаскирован — и его расположение так, с ходу, мог определить лишь Итагаро… И вот он, немного послушав, казалось, уже хотел отойти обратно — но, так и не сделав намечавшегося по его движению шага, вдруг замер и стал слушать дальше. И выражение его лица всё более менялось, становясь как-то особенно недоуменным и тревожным…

— Что-то я не понимаю… — быстро прошептал он в промежутке между едва слышно доносившимися из динамика фразами. — Хотя мы всё равно одни, — добавил Итагаро, повернув регулятор громкости, — так давайте послушаем все…

— …И в эту последнюю ночь мира сего, — наполнил учительскую говоривший на элбинском диалекте громкий мужской голос на фоне неясного шума, — когда повсюду на улицах валяются осквернённые собственной наготой трупы тех, кто не вняли предостережениям Великого Элбэ, а оставшиеся в глубоком трепете ожидают суда, мы призываем всех истинно верующих: не упустите последнюю возможность покаяться! Не думайте о судьбе неверных, ибо сказано в Святом Каноне Великого Элбэ, данном человечеству во времена, когда люди были столь же греховны, сколь и ныне: «Проклят будет тот, кто встретит сей день в месте, где не будет храма во славу Великого Элбэ, и кто будет есть в тот день мясо членистых и водных тварей, и кто будет заниматься в тот день колдовством, и кто совершит преступление, караемое властями»… Осуждены такие люди от начала времён, ибо ведали, но согрешили — и нет им спасения ныне, и будут искать убежища от гнева Великого Элбэ, и не найдут! — голос уже будто врывался в сознание, наполняя его внезапно нахлынувшей жутью, которой лишь с трудом мог сопротивляться разум. — Тщетны будут все уловки их ума, ибо увидят они в эту последнюю ночь мира сего, как звёзды падут в океан! Всё, что измыслили они в своей греховной гордыне — галактики, световые годы и гелий, что выдуман учёными, дабы умалить славу Великого Элбэ — всё будет низвергнуто в океанскую пучину единым вздохом Создателя и Вседержителя! И нет им пощады, и муки их нескончаемы! Не сожалейте о них, люди, грех сожалеть о ничтожных и возгордившихся, когда пришли последние времена, и голый срам трупов, обнажившихся в последнем безумии, есть верное свидетельство концу мира сего! Отрекись же каждый от всех, кого знал в мире сём, и вручи душу свою Великому Элбэ! Не дай детям видеть позор и срам взрослых, чья нагота тела и духа вскрылась в эту последнюю ночь мира сего! Спешите каяться, люди, спешите в храмы!..

И вновь озноб — но уже совсем иной, чем прежде — пробежал по телу Джантара. Ведь теперь это даже не читали или слышали на занятиях — это неслось из динамика городской трансляции, не связанного ни с какой спецификой их интерната! И речь шла как будто о том же, что они сами видели здесь и сейчас… Ведь и здесь всюду — в здании, во дворе, в автомобиле на дороге — лежали трупы людей, перед смертью почему-то пытавшихся стянуть штаны — и в трансляции речь шла точно о таких же трупах! И — о последней ночи мира сего…

И тут же голос из репродуктора вдруг умолк — и остался лишь неясный шум толпы, перекрываемый далёким, явно молитвенным распевом. А за окном тем временем как-то особенно быстро сгущался сумрак…

— Значит, мы уже безнадёжно прокляты по этой вере… — наконец первым хрипло произнёс Ратона. — Как раз в ночь на сегодня внушили им эти прожилки — чем не колдовство…

— И — не преступление, караемое властями… — голос Джантара в ответ прозвучал глухо, будто ему заложило уши. — Как и то, вчерашнее, с монахом… Хотя, с другой стороны, как будто были правы в борьбе добра против зла…

— И что теперь? — не выдержав напряжения, так же глухо ответил Итагаро. — Искать ближайший храм — и бежать туда замаливать грехи? Да, но вы же видите, все эти трупы — реальность…

— Нет, но — не может это быть всерьёз… — судорожно прошептала Фиар. — Это что-то не то…

— Да, но — трупы… — Лартаяу не решился продолжать.

— Нет, мальчики, но в реальности всё равно не может быть так, как в их каноне… — уже почти в отчаянии прошептала Фиар. — То есть — как и во всех этих канонах… В нашем, реальном Мироздании звёзды слишком велики, чтобы падать в океан Фархелема…

— … Люди, в гордыне своей отвернувшиеся от Великого Элбэ, — начал из репродуктора уже другой голос, — несут ныне кару за все свои грехи и грехи своих предков. Первой пала Чхаино-Тмефанхия, и это было предупреждение вам: одумайтесь, люди! В своей гордыне, перешедшей всякие пределы, вы презрели всё, данное вам, возжелали чего-то иного, вообразили, что можете перестраивать мир по своему разумению — так покайтесь же! Вечное блаженство будет открыто всякому, кто отречётся в эту последнюю ночь от гордыни человека, возомнившего себя превыше всего в этом мире! Помните: когда первые звёзды упадут в океан, будет уже поздно!..

«А… правда — что с Чхаино-Тмефанхией? — взорвалась в сознании Джантара леденящей волной внезапная мысль. — В каком смысле — пала? Только в фигуральном, по их понятиям — или…»

Однако репродуктор вновь затих — и из него доносился лишь какой-то неясный шум…

— Но нам всё равно ничего не приходится ждать от этого Элбэ, — с трудом, будто что-то преодолевая в себе, заговорил Минакри. — Однако верно, трупы — реальность… И это передают по городской трансляции…

— И если раньше о каком-то кризисе говорили только вообще — теперь конца Мироздания ждут уже этой ночью… — потрясённо добавил Лартаяу. — И не конца ресурсов, цивилизации, человека как вида, или даже всей планеты — а Мироздания… И если когда-то сам предсказатель успевал сбежать ближе к указанной дате — тут так и объявляют по городской трансляции: уже этой ночью… И — эти трупы… Нет, тут что-то очень серьёзное…

И вновь повисла тишина — которую, казалось, трудно определить словами. Да, впрочем, было понятно и без слов… Всё, что несколько минут назад имело какое-то значение — вчерашние события, происшедшие вместо урока богословия, ночной разговор, переполох с «зелёными прожилками» в глазах у директора, тревога из-за возможных последствий этого, и даже только что найденные их интернатские документы — казалось, уже отступило вдаль, за некую грань, где всё теряло смысл, и веяло лишь неизъяснимо жутким мраком и холодом. Ведь уже не какие-то случайные шарлатаны — официальная власть оповещала их человечество о надвигающемся конце мира…

— Мальчики, но в нашем-то, реальном мире гелий не выдуман учёными! — в голосе Фиар прорвалась внезапная решимость. — И небо не твёрдое на высоте ста киамов от поверхности планеты! Или как же тогда ракетные контейнеры поднимались и на двести? И как же данные радиоизотопной хронологии — если мир сотворён всего лишь пять тысяч шестьсот с чем-то лет назад? И установленная палеонтологами последовательность эволюции — если всё живое, включая самого человека, сотворено так, как сказано в Каноне Элбэ?

— Давайте спокойно проанализируем, что мы узнали, — лёгкая вибрация в голосе Герма выдавала волнение. — Городские власти дают людям указания на случай конца мира — а многим прямо сказано, что они безнадёжно прокляты ещё от начала времён, и помочь им никто не в силах. И, если такое говорится открыто — значит, сами городские власти уверены, что отвечать за это как за обман им уже не придётся? И — сами верят в то, что говорят…

— Уверены, что точно это знают, — совсем тихо добавил Лартаяу. — И по первому впечатлению — как будто подтверждается тем, то мы здесь видим…

— Нет, а что же мы сами? — наоборот, неожиданно громко, будто сквозь пелену ужаса и отчаяния вырвалось у Джантара. — Так и будем сидеть и ждать, не явится ли кто-то решать нашу судьбу?

— Но не могут же какие-то древние идолы в самом деле явиться судить целое Мироздание! — почти в таком же отчаянии воскликнул Итагаро.

— Давайте просто пойдём наверх, — вдруг как-то скорбно предложила Фиар.