Последний Самурай 2 - Павел Барчук

По лезвию шла тонкая трещина, но оно было цело. Я посмотрел на место, где секунду назад билось в агонии древнее зло. Осталась лишь вмятина и темное, маслянистое пятно, медленно испаряющееся.

— Адачи-сама! — снизу, с лестницы, донесся голос Танаки. Он поднимался, осторожно, пистолет все еще в руке. Его лицо, освещенное луной, было бледным как полотно, но в глазах горело нечто большее, чем страх. Это был шок, смешанный с… благоговейным ужасом. — Вы… вы… живы? Она…

— Ушла, — хрипло ответил я, отряхиваясь. Голос звучал чужим. — Не догрызла. Пока.

Я подошел к краю крыши, посмотрел вниз на черную «Тойоту», затем на Танаку, застывшего на верхней ступеньке лестницы. Вдалеке, на фоне ночного неба Токио, промелькнула тень, похожая на большую птицу, но я оттуда-то точно знал — это не птица. И пульсация, слабая, но знакомая, снова отозвалась где-то в глубине. Гуки. Людоед. Чует пиршество.

— Тот случай, когда выиграл битву, но впереди еще предстоит выиграть войну… Танака, — сказал я, поворачиваясь к телохранителю. Катана в моей руке казалась легче пера. — Спускайся вниз. Едем в офис. Я должен серьезно поговорить со своими вакагасира. И… достань мне кофе. Крепкого. Двойной эспрессо. Потому что эта ночь, блин, еще только началась.

Я спустился с крыши, оставляя за спиной темное пятно и запах победы, от которой не было радости. Только ледяная уверенность и гул дракона в крови, напоминающий о долге, цене и бесконечной ночи, полной зубов и теней.

Кушать подано…

Вот же ж гадская жизнь у меня началась! Никакого покоя! И это я еще, наивный человек, в прошлом думал, что живу слишком насыщенной, опасной жизнью. Да куда там! Все познается в сравнении.

Как только отбился от червяка размером с целую двадцати пяти тонную фуру и добрался до офиса Ямагути-гуми — вернее, до кабинета Синоды, который теперь числился за мной, сразу же рухнул на кожаную софу в углу и вырубился. Усталость навалилась в один момент, мне срочно необходимо было восстановить силы. Все-таки, неблагодарное это дело — быть сосудом для мифического дракона.

Проснулся от того, что кто-то настырно ломился в дверь, которую я предусмотрительно запер изнутри. От этих ударов створка противно дребезжала и тряслась, грозя разлететься в щепки.

Из коридора доносились тихие голоса моих «сотрудников», пытающихся привести охреневшего гостя в чувство и громкий, возмущённый голос, который я, конечно же, узнал…

Да ладно! Не может быть! Разнюхал все-таки, сволочь. Хотя… Наверное, это был вопрос времени.

Дверь снова несколько раз вздрогнула от удара и с потолка прямо мне на лицо посыпалась штукатурка. Или не штукатурка… Не знаю. Просто посыпалась какая-то ерунда.

— Похер… Спать. Хотя бы полчаса. — Буркнул я себе под нос, стряхнул белое крошево с лица и повернулся на другой бок, полностью игнорируя беснующегося за дверью Кэзухиро. А это, конечно же, был он. Только ему могло прийти в голову так запросто явиться в офис якудза и устраивать тут скандалы.

В конце концов, у входа стоит Танака, моя верная тень. Разберется с этим крайне нежелательным посетителем. Тем более, лично у меня нет ни малейшего настроения встречаться с уродом-братцем. Странно, что он вообще еще жив… Так-то ворвался в офис Ямагути-гуми… Орет матерные непотребства… Вот уж действительно, дурака кусок.

— Он спит! — Танака повысил голос и по-моему начал нервничать. Телохранитель больше не шептал, а говорил стальным, жёстким тоном.

— Так пусть проснётся! Руки убрал! Ты знаешь, кого трогаешь? Родного и единственного брата своего оябуна! — Снова вызверился Кэзухиро. — Тебе жить надоело или что?

Я схватил маленькую подушку лежавшую на диване для удобства посетителей, и накрыл ею голову. Звуки стали тише. Очень надеюсь, что Танака все же психанет окончательно и грохнет моего ублюдка-братца за наглость. А то он, имею в виду мой братец, совсем краев не видит. Ведет себя в офисе якудза так, будто явился в притон малолетних бандитов и сейчас всем здесь навешает люлей.

Только начал проваливаться в благословенную темноту сна, как дверь в кабинет, не выдержав все-таки натиска Кэзухиро, с грохотом распахнулась. Деревянное полотно отлетело в сторону, с грохотом ударившись о стену, ручка отскочила и покатилась по полу с дурацким звоном. Я медленно, очень медленно стянул подушку с головы, поднялся и сел на диване, уставившись мрачным взглядом на старшего братца, который застыл в дверном проеме.

Лицо Кэзухиро было не просто багровым — оно переходило в синюшный оттенок, вены на шее и висках пульсировали, как толстые извивающиеся черви… Что-то у меня после ночных приключений теперь все ассоциируется с червями…

Глаза, узкие щелочки, сверлили меня, как два буравчика. В этих глазах я видел откровенную, ничем не прикрытую ненависть. А вот на губах братца, словно приклеенная, светилась натянутая улыбка, которая казалась маской, одетой поверх гримасы бешенства. От него несло дешевым одеколоном, перебивающим кисловатый запах пота.

Кэзухиро шагнул внутрь, оглядывая кабинет с преувеличенным, театральным интересом, будто впервые видел такую роскошь.

— Такито, — прошипел он, и звук был похож на свист пара из лопнувшей трубы. — Уютненько. Очень… солидно. Для новичка особенно. — Братец сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, наполненным его злобой и завистью. — Весь город шепчется о новом кумитё Ямагути-гуми. А уж патрульные… — он многозначительно постучал пальцем по виску, причем ноготь был грязным, обломанным, — … мы видим больше, чем кажется. Но в этот раз я где-то что-то просмотрел. Хотя правда была у меня под самым носом! — Кэзухиро выкрикнул последние слова, слюна брызнула из уголка его рта. — Если бы не эта… бумажка… — он с торжеством выдернул из-под мышки помятую газету, — … так бы и ходил несведущим дураком! Хорошо, добрые люди принесли, показали. Посмотри!

Кэзухиро развернул газету прямо перед моим лицом, как знамя перед побежденным. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусироваться. На первой полосе, едва ли не во весь лист, — моя фотография. Надо признать, не лучшая. Следом — разгромная статья о «выскочке», «темной лошадке», внезапно вознесшейся на вершину преступного мира. Похоже, заказная статейка. Подсуетился кто-то из конкурентов. Впрочем… Почему «кто-то»? Думаю, вполне очевидно, что это — дело рук инагава-кай.

— Молниеносный рывок! — Произнес насмешливо Кэзухиро, смакуя каждую букву заголовка. — Журналюги окрестили тебя… Такито Молния! Звучно. Хотя… — Его улыбка стала ядовитой, глаза сузились еще больше, — … с учетом твоего происхождения, может, «Снежный Шторм» было бы уместнее? А?

Колкость впилась, как заноза. Полукровка. Вечный упрек в нечистоте крови. Наверное, настоящего Такито эти слова задели бы. Насколько могу судить по его воспоминаниям, он сильно переживал из-за этого. А