Дойти до неба - Игорь Абакумов

- А вам, молодой человек, пора бы уже, а то улетит ракета-то…

Тишина предрассветного леса, установленная в приказном порядке, и без того сонная, замерла на вздохе. Вячеслав оглядел как по команде обращенные к нему лица, задержался взглядом на вынырнувшей из-под плащ-палатки огненной шевелюре и запнулся на сдвинутых бровях Андрея.

- Да… - Слава сбросил с себя оцепенение. - Остаешься, значит?

Бывший разводящий одновременно неуверенно дернул плечами и решительно кивнул.

- Ладно. Тогда - удачи, - Кротков улыбнулся и пожал Андрею руку.

- И вам.

Дед тихонько прокашлялся в бороду и бочком подполз к Славе.

- Вот. Возьми, - он выудил из недр своей куртки сильно похожий на "вальтер" пистолет, протер рукавом и без того стерильную на вид боковую поверхность и протянул рукояткой вперед. - Гарная машинка, полицейская. Пригодится.

Вячеслав хотел было отказаться, но, взглянув на землистое лицо партизанского командира, молча взял протянутое оружие, засунул в карман комбинезона и, сняв с плеча автомат, также без слов положил его на землю перед Дедом.

Пожали руки.

Рыжая, сдернув с головы наушники, выбралась из-под полога полностью, бесшумно, как дуновение ветерка, подлетела к Славе и рывком чмокнула его в щеку серыми запыленными губами.

- Спасибо тебе… - Олеська чуть отстранилась, извлекла, кажется, прямо из воздуха дико не соответствующий окружающей обстановке белоснежный платок, лизнула его кончик острым розовым язычком и очень по-женски слегка потерла место поцелуя.

Кротков усмехнулся - такую "помаду" с его щек еще никогда не стирали - и легонько потрепал пропыленную копну волос.

Уходя в портал, Слава смотрел на замурованные в стекле лица, не надеясь их уже когда-нибудь увидеть и зная, что забыть их ему не суждено. Судьба у него теперь такая - все помнить. Всех.

Дмитрий сидел на краю громадной стремянки, которая являлась частью одной из удерживающих ракетный комплекс опор и упиралась широким мостиком в отрытый люк челнока. Болтая ногами в пятидесяти метрах от дна колодца, он пытался смастерить самокрутку из пожертвованной партизанами махорки. Получалось плохо. В конце концов (уже просыпав в бездну почти половину запаса махры), Базов сваял из бумаги небольшой кулек, изогнул его наподобие трубки, засыпал в него травку и, утрамбовав большим пальцем, подпалил.

С трудом сделав пару затяжек и от души прокашлявшись, Димон счел текущую тягу к никотину сполна удовлетворенной и щелчком отправил "козью ножку" в затяжной прыжок. Проводив окурок взглядом, плюнул вдогонку, рывком поднялся на ноги и полез в нутро челнока. Надо еще пошарить в кабине - интересно же.

Длинная винтовая лестница закончилась, наконец, открытым проемом в бетонной стене, и Клаус первым вышел на площадку лесов, опутывающих всю шахту с изделием. Несмотря на внушительный стаж службы на этой базе, в колодце унтерштурмфюрер оказался впервые - посторонние сюда не допускались, и заключенных на работы сюда не гоняли со времен строительства. Ракета поражала своими размерами и какой-то неземной неестественностью. По сравнению со ступенями носителя сам космический аппарат выглядел несколько комично и напоминал маленького белоснежного цыпленка, насаженного на здоровенный шампур. Настолько большой и толстый, что насаживание не удалось - так и торчал на кончике. Клаус оторвался от созерцания изделия, почувствовав, что шея начинает затекать, и, подойдя к перилам вплотную, глянул вниз. Дно колодца было скрыто облаком поднимающихся испарений, под пологом которого что-то жужжало, сверкало и двигалось, создавая впечатление некой фантастической механической жизни.

Вся команда, взятая начальником караула на операцию, уже вытянулась с лестничной площадки и ожидала дальнейших команд. Шарфюрер-проводник без слов тронул Клауса за рукав и показал жестом на участок лесов несколькими уровнями ниже и чуть в стороне. Проследив за направлением указующего пальца, унтерштурмфюрер увидел большое круглое отверстие в стене - тоннель, ведущий к центру управления. Оглядев бойцов, Клаус махнул рукой - вниз.

Преодолев лестничные пролеты между ярусами, фон Типпельскирх первым шагнул в темную дыру, слегка присвистнул, огибая громадную кучу взрывчатки, уложенную метрах в двадцати от порога, подал идущим сзади знак "внимание" и снял пистолет с предохранителя.

Замыкающий втянувшуюся в тоннель колонну боец оглянулся и краем глаза увидел падающий в дальней от него части шахты дымящийся комочек. Осмысливать данное явление он не стал - некогда было, да и повышенным любопытством простой караульный не страдал. Думать должны командиры.

- Белый, белый, я… Белый!!! Я - рыжик! Вас слышу! - Олеська вынырнула из-под плащ-палатки с горящими глазами. - Я - рыжик, прием!

Дед мгновенно напружинился и протянул руку к микрофону.

- Рыжик пророс, пророс! Как поняли? Прием… - Олеська сорвала с головы наушники и, сияя, протянула Деду.

Командир приложил один из телефонов к уху и зажал микрофон в кулаке.

- Ноль-два… Ноль-два, спите, что ли? - выслушивая ответ, Дед удивленно приподнял брови. - У нас семь-двести, надо два круга. Два круга, как поняли? Прием…

Тишину леса нарушал только треск в наушниках, прерываемый иногда невнятным бормотанием. Притихшие партизаны прислушивались к радиообмену как могли.

- Что?!! - Дед с яростью вдавил кнопку на микрофоне. - Я сказал - два круга, семь-двести! Ноль-один?

Всем показалось, что ответа не было целую вечность.

- Два ноля!!! - Дед бросил микрофон, наушники и в голос, от души, добавил: - Козлы!

Оглядев соратников и задумчиво почесав бороду, командир заявил:

- Вертушек не будет, сами пойдем… Четыре минуты на сборы. Все!

Партизаны переглянулись, но никто не стал задавать вопросов - четыре минуты, так четыре минуты. Андрей с Олеськой взялись споро сворачивать рацию, и участок леса, занятый временным лагерем, пришел в движение. Дед постоял несколько секунд неподвижно и решительно двинулся к пулеметчику, временно охраняющему связанного комиссара.

- Убедился? - Петро смотрел Деду прямо в глаза. - Развяжи руки и отдай оружие, помирать вместе будем.

- Хрена им, а не помирать, - командир выдержал взгляд комиссара. - Пробьемся. Миха, развяжи.

Петро потер освобожденные запястья, встал и снова посмотрел в глаза Деду.

- Вот что, капитан Волошко, давай так. Задание мы не выполнили. Я - точно не выполнил. Мне в любом случае трибунал. Ты - выкрутишься. Ты - не знал. Хотя, по головке тебя не погладят. Дай мне пулемет, я прикрою ваш отход. Для всех будет лучше.

Дед думал.

- Уйду севернее вдоль колючки и оттяну огонь на себя. Вы, как отойдете - подайте сигнал, и я начну. Ну, решайся?

- Хорошо, - Дед посмотрел на Миху и кивнул головой. - Отдай ему. И все патроны.

Слава, уже надев скафандр, смотрел на электронное табло обратного отсчета и держал руку на выключателе открытия створок.

Кротков повернул ручку, развернулся и сделал шаг. В арке тоннеля молча стоял тот офицер, который руководил вчерашней погоней, и смотрел Славе в глаза. Ствол его пистолета смотрел курсанту в переносицу. Из темноты, крадучись, появлялись солдаты в камуфляже, глядя на Славу сквозь прорези прицелов.

Стекло. Прыжок вправо. Еще один. Глаза врагов. Стекловидные яблоки. Клетки - колбочки и палочки - на дне. Всего лишь клетки…

Ослепшие солдаты разом нажали на спусковые крючки.

Лысый гауптштурмфюрер первым вывалился из бесконечного ледяного тоннеля с заиндевевшими трубопроводами в туман нижней части пусковой шахты и бросился к ближайшей лестнице. За ним так же быстро и бесшумно скользила цепочка спецназовцев. Дымок от пролетевшего мимо экзотического окурка в беловатой взвеси испарений никто не заметил.

Когда до дыры в бетонной стене, ведущей к ЦУПу, оставалось шесть ярусов-этажей лесов, из темноты раздался гром автоматных очередей.

- Здесь не стрелять! - команда была отдана голосом. - Брать живыми тех, кто в нашей форме.

Спецы, привыкшие ничему не удивляться, только мысленно пожали плечами, когда их командир неясной тенью в одно мгновение преодолел очередной пролет и скрылся из виду. Только побежали быстрее.

Слава бежал в стекле, уже не обращая внимания на сопротивление воздуха. На выходе из тоннеля он упал на бок, перекатываясь, захватил шнуры от кучи толовых шашек и вывалился на площадку лесов. И получил удар в печень кованым ботинком.

Сквозь вспышку света в глазах, Кротков увидел медленно перелетающего через него лысого, тянущего из кобуры пистолет. Превозмогая боль в боку, Слава поджал к животу ногу и, резко распрямив ее, отправил врага за ограждение.

Падая в пропасть, лысый вытянул таки оружие, перевел переключатель на автоматический огонь и нажал на спусковой крючок.