Дойти до неба - Игорь Абакумов

Дед оглядел весь зал, кого-то высматривая, нашел и крикнул:

- Иван! Бросай все, подь сюды.

Иван подбежал и еще на бегу начал докладывать:

- Еще чуть-чуть, Дед. Еще пару десятков шашек в самом низу, под опоры уложим, и можно взрывать.

- Отставить, сержант. Твоему отделению новая вводная. Все, что заминировали - разминировать на хрен. И чтоб в колодце ни грамма тола не осталось.

- Как?!! - командир подрывников разве что не сел.

- А вот так. Новый приказ такой: баллисту не уничтожаем, а запускаем и отправляем своим ходом за линию фронта.

- Поня-я-ял, - Иван расплылся в улыбке. - Так я побежал?

- Погодь. Как закончите - уложите всю взрывчатку, какая есть, в тоннеле, метрах в двадцати пяти от шахты и пару запальных шнуров протяните к колодцу, но концы внутрь пока не скидывайте. Сколько тебе времени понадобится?

- Часа за два управимся.

- Валяй, - и Дед хлопнул его по спине.

Убежал Иван быстро, и очень скоро из дыры послышался его крик: "Первое отделение! Все сюдой! Задача новая…"

- А ты, Рэмбо, как костюмчик натянешь, да к баллисте пойдешь, шнурочки эти в шахточку-то и сбрось. Они при старте-то подпалятся, хоть небольшой фейерверк - да устроим.

- Болит? - Андрей слегка коснулся окровавленной куртки на груди Олеси.

На этот раз девушка не отстранилась. Она выключила рацию, по которой до сих пор безуспешно пыталась связаться с внешним миром, сунула руку за пазуху и продела палец через отверстие в побуревшей ткани куртки.

- Нет… - задумчиво протянула Олеся. - Чувство какое-то странное… Будто воздух какой-то другой, вкус не тот. Как долго-долго сидеть в землянке, а потом выйти в лес.

Она подняла взгляд на Андрея и ненадолго замолчала. Андрей очнулся, поймав себя на том, что не помнит, когда он последний раз дышал. Попытка выдоха получилась такой шумной, что, испугавшись непонятно чего, курсант уже сознательно остановил дыхательный процесс и, поперхнувшись, закашлялся. Олеська опустила ресницы.

- Не боишься? - Андрей удивленно поднял брови, и Олеся уточнила: - Летать? Это даже не самолет…

- Я… - он, будто на что-то решившись, продолжил уже более твердым голосом. - Я не полечу. Что мне там делать? Нет у меня там никого. Не ждет никто. Зачем? Да и вообще…

Запал кончился так же быстро, как и появился. Андрей кашлянул еще раз и снова замолчал. Олеся осторожно положила ему голову на плечо, и Андрею показалось, что воздуха вокруг не стало совсем.

- А хочешь, я поговорю с Дедом? Нам снайперы в отряде ой как нужны… Будем вместе охотиться… То есть, на задания ходить…

- Я тебя не пущу.

- То есть как?

- Женщина должна сидеть дома, ну… в землянке, хотя бы. Готовить ужин и ждать мужчину.

- Да ты деспот.

- Ага, я такой, - Андрей улыбнулся и, осторожно полуобняв Олеську за плечо, вдохнул запах пропыленных рыжих волос. - Женщина должна слушаться мужчину. Я так семью понимаю.

Вышедший на середину зала командир диверсионной группы трижды хлопнул в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание.

- Всем незанятым в разминировании и дежурном охранении - спать! - Дед взглянул на часы. - Побудка через сто пятнадцать минут.

Уставшие партизаны, в большинстве своем, тут же попадали на ближайшие хоть чуточку подходящие для отдыха поверхности, не заботясь особо обустройством импровизированных постелей. Единственными, кто не среагировал на самую приятную в данный момент и в данном месте команду, оказались Андрей и Олеся. Они смотрели в глаза друг другу, а вокруг уже не было ничего…

Как это частенько случалось в последнее время с оберштурмбанфюрером СС Дартцем, период сильного раздражения, залитый пятью-шестью рюмочками хорошего коньяка, плавно переходил в период сонного оцепенения, сопровождаемого тяжелыми видениями рассерженной фрау Дартц с неизменными белыми бигуди в волосах и противного розового язычка ненавистного пуделя Фрица, любимца все той же упомянутой ранее фрау. Для внешнего наблюдателя означенный период характеризовался негромким, но противно скрипучим храпом. Правда, наблюдателей в кабинете коменданта не наблюдалось. На базе установилось относительное непонятное затишье, партизаны спрятались под землей, поднятый по тревоге гарнизон тихо сидел на занятых позициях, стараясь не попадаться на глаза гестаповцам и спецназу, а сам спецназ мотался неизвестно где. Или просто хорошо прятался от некомпетентного взгляда.

А потому проснулся оберштурмбаннфюрер не от хлопка двери, распахнутой ворвавшимся с докладом адъютантом, а от… Наверно, от собственного храпа. Несколько мгновений герр Дартц пялился воспаленными глазами на закрытую дверь и слушал храп. Храп был каким-то слишком назойливым и слишком ритмичным.

И почему он, собственно, не прекращается, если кроме хозяина кабинета издавать его больше некому, а хозяин, вроде бы, уже и не спит?

- Да! - окончательно проснувшись, комендант схватил телефонную трубку.

- Господин комендант? - в голосе звонившего сквозило некоторое сомнение.

- Кто это? Какого черта?!! - герр Дартц поискал глазами бутылку.

Бутылка стояла по стойке "смирно" на краю стола и демонстрировала абсолютную пустоту содержимого. Голос на том конце телефонного провода тоже принял состояние "смирно".

- Командир группы обслуживания насосной станции обер-лейтнант… - фамилию герр Дартц не разобрал, что-то румынское. - Господин комендант, я должен доложить руководителю полетов и председателю комиссии по запуску об окончании заправки изделия компонентами топлива. Но у меня почему-то нет связи, господин комендант. Ни с центром управления, ни со штабом…

Комендант базы шлепнул себя ладонью по лбу. Насосную станцию для заправки изделия пристроили к уже имевшейся на аэродроме станции кислородной, которая по соображениям безопасности изначально располагалась на максимальном удалении от всех остальных служб базы, в противоположном конце взлетки. Там же пристроили и склад огромных цистерн с кислородом и прочим, относящимся к космическому челноку. Персонал и охрана станции вполне могли не среагировать на тревогу и прочие события, происходившие в этой части базы. Да и не должны были, у них своя служба.

Оберштурмбанфюрер СС Дартц потер глаза, собрался и прогнал остатки сна.

- Слушайте меня внимательно, обер-лейтнант. На базе чрезвычайная ситуация. С этого момента подчиняетесь непосредственно мне напрямую. Немедленно…

- При всем уважении, господин оберштурмбанфюрер…

- Молчать! Вы что, не понимаете? Ваш центр управления захвачен партизанами. Ваша комиссия погребена под развалинами штаба! У тебя больше нет другого командования, кроме меня, мальчишка!

Трубка отозвалась молчанием, но связь не прервалась. Дартц вытер испарину и заставил себя успокоиться.

- Ты слушаешь меня, сынок?

- Так точно, господин оберштурмбанфюрер, - глухо отозвался голос.

- Что будет, если эта ваша… Как ее?…

- Изделие, господин комендант.

- Да… Если изделие сейчас взорвется?

- Ничего… - голос стал еще глуше и совсем тихим.

- То есть как?

- В радиусе нескольких километров не будет вообще ничего, господин комендант.

Испарина выкатилась еще в большем объеме, и коменданту показалось, что она тут же превратилась в лед.

- Сынок, откачай все обратно. Немедленно. Пока мы дышим…

- Это невозможно, господин комендант. То есть, я могу приказать запустить насосы на обратную перекачку. Но управление арматурой изделия мне недоступно. Чтобы заполненные баки начали отдавать топливо, необходима программная команда, а дать ее может только программный комплекс самого изделия, либо кто-то из центра управления…

Оберштурмбанфюрер ощутил непривычную слабость и необоримое желание уложить голову на подушку. Кто я? Где я? Зачем я? Он с тоской посмотрел на пустую бутылку… Да пропади оно все пропадом!

- Ладно, сынок. Рация у тебя есть? Хорошо. Вызывай "Одер-один", обрисуй ему ситуацию, он сообразит, что делать… Да! И держи меня в курсе.

- Zu Befehl, господин оберштурмбанфюрер!

Это был первый сон за последние три ночи.

Вячеслав пробирался среди свисающих с недоступного взгляду свода гигантских водорослеобразных растений. Он раздвигал руками мягкие, теплые наощупь побеги, скользил между ними, и те беззвучно смыкались за его спиной. Где-то впереди в редких просветах в темно-зеленой живой стене Слава видел стоящую на месте тонкую фигуру, видел шевелящиеся в такт свисающим водорослям пепельные недлинные волосы, неразличимого пока цвета глаза, обращенные в его сторону, и двигающиеся пухлые губы. Судя по тому, что Вячеслав довольно четко различал отдельные черты лица, расстояние между ним и девушкой было довольно небольшим. Он пытался энергичнее работать руками, делать шаги пошире, но дистанция никак не хотела сокращаться. Девушка стояла на месте и продолжала беззвучно шевелить губами…