Гаст - Эдвард Ли

В конце концов, Джифф действительно повеселел, так как пьянство навалилось. Правилом Колльера было никогда не пить больше трех кружек пива в день, чтобы иметь возможность записать свои впечатления с ясной головой. Однако, когда его третий стакан был допит...

"О, черт с ним. Я в отпуске", - он заказал еще один.

- Осторожнее, мистер Колльер, - предупредил Джифф. - Это пиво имеет удар, который подкрадывается незаметно.

"Ты мне это говоришь?"

- Пять процентов алкоголя, я уверен.

- Пять целых три десятых, - вмешался резкий, но женственный голос.

Это была не барменша, а женщина, которую Колльер принял за повара, потому что на ней был простой длинный фартук.

- Удельный вес или объем? - педантично спросил Колльер.

- Объем, - ответила она.

- Ого, это крепко. Но на вкус не так уж и крепко.

- Это из-за шестирядного богемского хмеля. Он сглаживает другие характеристики ингредиентов, тот самый хмель, который привезли сюда чешские иммигранты в начале 1840-х годов.

Конкретные замечания донеслись сквозь нарастающий гул Колльера.

"Она знает свое пиво", - и тогда он присмотрелся.

Волосы, черные, как тушь, свисали чуть ниже плеч. Она казалась невысокой, но что-то в ее глазах показало ему крупное чувство уверенности. Сексизм Колльера скользнул взглядом по ее груди, но мешковатый фартук не намекал на ее размер. Изящный серебряный крест сверкал чуть ниже впадины ее шеи.

Когда он попытался что-то сказать, он поймал ее взгляд на себе.

- Я не верю. Джастин Колльер в моем ресторане.

- Черт возьми! - объявил Джифф слишком громко. - Он настоящая телезвезда!

Колльер поморщился.

- Эй, Джифф, - женщина наклонилась, чтобы прошептать. - Мистер Колльер, вероятно, не хочет много внимания.

- Нет, на самом деле мне не нужно, - сказал Колльер с облегчением.

- О, конечно, конечно, - Джифф понял. - Скажите, как насчет еще пары?

Женщина налила еще два стакана и поставила их на стол. Затем она протянула маленькую, но немного шершавую руку. "Наверное, от мытья посуды", - предположил Колльер.

- Я Доминик Кушер, мистер Колльер, - представилась она. - Очень приятно видеть вас здесь. Если хотите знать правду, ваше шоу - единственное, что я смотрю по телевизору в последнее время. Мне оно очень нравится.

- Спасибо, - сказал Колльер. - Рад познакомиться.

Она подняла палец.

- Но, я помню, пару серий назад вы рекламировали новый раухбир из Орегона. Ух ты! Вам правда нравится эта чушь? Они заменяют ячмень кукурузой, и я могу поклясться, что чувствовала в нем вкус жидкого дыма.

Колльер рассмеялся над неожиданным, смелым замечанием. Он тоже не особо интересовался продуктом, но вопрос не давал покоя: какого черта посудомойщица пьет неизвестное пиво с дымком?

- Ну, иногда у бизнеса свои требования. Время от времени мне приходится кивать на пиво, которое не так уж и хорошо.

Теперь она улыбнулась.

- О, я понимаю. Рекламодатели.

- Бинго.

- Мне тоже приходится делать то же самое. Меня убивает размещение счастливого часа "Бада"... но если мы проводим акцию, то получаем скидку. Не знаю, как люди могут пить эту дрянь.

- Но ее пьют больше, чем что-либо другое, - заметил Колльер. - Бизнес есть бизнес. Нужно подстраиваться под рынок. Но позвольте мне просто сказать, что этот домашний лагер превосходен. Не могли бы вы передать мои комплименты пивовару?

- Вы только что это сделали, - сказала она.

Колльер был ошеломлен.

- Вы...

- Верно, мистер Колльер, - сказала она без высокомерия. - У меня есть степень магистра пивоварения в школе Кульмбаха, и я проходила дополнительные курсы в Будеёвице и в Нюрнберге, - указала она между двумя латунными бочками.

Там на виду висели сертификаты.

- Это невероятно, - сказал он.

За пятнадцать лет написания статей о пиве он не встречал ни одного американца, окончившего Кульмбах, и, возможно, только двух или трех женщин с сертификатами мастеров-пивоваров из других мест. Внезапно для Колльера она стала знаменитостью. Он сразу же почувствовал прилив сил.

"Эта южная женщина с черными волосами и грубыми руками - та, кто отвечает за то, что должно быть одним из лучших лагеров в Америке... Доминик Кушер".

Джифф, казалось, был доволен тем, что не участвует в разговоре, пока он отхлебывал еще пива и загребал остатки своих хардтаков. Доминик наклонилась на локтях, улыбаясь.

- Полагаю, вы в отпуске, да? Я не могу быть настолько высокомерной, чтобы думать, что вы проделали весь этот путь, чтобы попробовать мой лагер "Гражданская война".

- На самом деле, я так и сделал. Мне об этом рассказали несколько моих коллег-пивных снобов, - он сделал еще один глоток и не обнаружил никаких следов однообразия. - Это действительно фантастика.

- Мистер Колльер заканчивает книгу, - встрял Джифф.

Колльер кивнул.

- Мне нужна еще одна запись для моего проекта "Великие американские лагеры". Я не хочу сейчас опережать события, но я почти уверен, что это будет оно.

- Это было бы настоящей честью, - она попыталась сдержать волнение. Но ее глаза сверкали. - Пока нет усталости нёба, да?

- Никаких, - признался Колльер. - Я не нахожу никаких недостатков. Позвольте мне купить вам один. Это известно к удаче...

- Купить пивовару бокал собственного пива, - закончила она. - Это восходит к Закону о чистоте пива Райнхайтсгебот, - Доминик налила себе один, затем чокнулась с Колльером и Джиффом (хотя у Джиффа немного выплеснулось из его бокала).

- Прост, - сказали они с Колльером одновременно.

- Кто это? - спросил Джифф.

- Это по-немецки значит "за здоровье", - сообщила она.

- А, да, верно...

Колльер улыбнулся ей.

- Я бы попробовал и некоторые другие ваши варианты, но мне стоит подождать. Я не хочу, чтобы что-то испортило мои первые впечатления от лагера. Есть ли что-то уникальное в рецепте, о чем вы можете мне рассказать?

- Это семейная традиция, - сказала она. Казалось, она пила свой бокал в точных дозах. - Вариант этого сорта хмеля и некоторые температурные отклонения в процессе сусла. Но, пожалуйста, никому об этом не говорите. Мои предки вылезут из могил, чтобы прийти за мной.

- Так вы семья пивоваров?

- Да. Этот ресторан был здесь в разных воплощениях с начала 1800-х годов, и Кушерам удавалось удерживать его все это время, даже во время войны. Когда федеральные войска захватили город в 1864 году, они сожгли