Евгений Онегин - Александр Пушкин

Онегин посещает потом Тавриду:

Воображенью край священный:С Атридом спорил там Пилад,Там закололся Митридат,Там пел Мицкевич вдохновенныйИ, посреди прибрежных скал,Свою Литву воспоминал.

Прекрасны вы, брега Тавриды,Когда вас видишь с корабляПри свете утренней Киприды,Как вас впервой увидел я;Вы мне предстали в блеске брачном:На небе синем и прозрачномСияли груды ваших гор,Долин, деревьев, сёл узорРазостлан был передо мною.А там, меж хижинок татар…Какой во мне проснулся жар!Какой волшебною тоскоюСтеснялась пламенная грудь!Но, муза! прошлое забудь.

Какие б чувства ни таилисьТогда во мне — теперь их нет:Они прошли иль изменились…Мир вам, тревоги прошлых лет!В ту пору мне казались нужныПустыни, волн края жемчужны,И моря шум, и груды скал,И гордой девы идеал,И безыменные страданья…Другие дни, другие сны;Смирились вы, моей весныВысокопарные мечтанья,И в поэтический бокалВоды я много подмешал.

Иные нужны мне картины:Люблю песчаный косогор,Перед избушкой две рябины,Калитку, сломанный забор,На небе серенькие тучи,Перед гумном соломы кучиДа пруд под сенью ив густых,Раздолье уток молодых;Теперь мила мне балалайкаДа пьяный топот трепакаПеред порогом кабака.Мой идеал теперь — хозяйка,Мои желания — покой,Да щей горшок, да сам большой.

Порой дождливою намедниЯ, завернув на скотный двор…Тьфу! прозаические бредни,Фламандской школы пестрый сор!Таков ли был я, расцветая?Скажи, фонтан Бахчисарая!Такие ль мысли мне на умНавел твой бесконечный шум,Когда безмолвно пред тобоюЗарему я воображалСредь пышных, опустелых зал…Спустя три года, вслед за мною,Скитаясь в той же стороне,Онегин вспомнил обо мне.

Я жил тогда в Одессе пыльной…Там долго ясны небеса,Там хлопотливо торг обильныйСвои подъемлет паруса;Там всё Европой дышит, веет,Всё блещет югом и пестреетРазнообразностью живой.Язык Италии златойЗвучит по улице веселой,Где ходит гордый славянин,Француз, испанец, армянин,И грек, и молдаван тяжелый,И сын египетской земли,Корсар в отставке, Морали.

Одессу звучными стихамиНаш друг Туманский описал,Но он пристрастными глазамиВ то время на нее взирал.Приехав, он прямым поэтомПошел бродить с своим лорнетомОдин над морем — и потомОчаровательным перомСады одесские прославил.Всё хорошо, но дело в том,Что степь нагая там кругом;Кой-где недавный труд заставилМладые ветви в знойный деньДавать насильственную тень.

А где, бишь, мой рассказ несвязный?В Одессе пыльной, я сказал.Я б мог сказать: в Одессе грязной —И тут бы, право, не солгал.В году недель пять-шесть Одесса,По воле бурного Зевеса,Потоплена, запружена,В густой грязи погружена.Все домы на аршин загрязнут,Лишь на ходулях пешеходПо улице дерзает вброд;Кареты, люди тонут, вязнут,И в дрожках вол, рога склоня,Сменяет хилого коня.

Но уж дробит каменья молот,И скоро звонкой мостовойПокроется спасенный город,Как будто кованой броней.Однако в сей Одессе влажнойЕще есть недостаток важный;Чего б вы думали? — воды.Потребны тяжкие труды…Что ж? это небольшое горе,Особенно, когда виноБез пошлины привезено.Но солнце южное, но море…Чего ж вам более, друзья?Благословенные края!

Бывало, пушка зореваяЛишь только грянет с корабля,С крутого берега сбегая,Уж к морю отправляюсь я.Потом за трубкой раскаленной,Волной соленой оживленный,Как мусульман в своем раю,С восточной гущей кофе пью.Иду гулять. Уж благосклонныйОткрыт Casino; чашек звонТам раздается; на балконМаркёр выходит полусонныйС метлой в руках, и у крыльцаУже сошлися два купца.

Глядишь — и площадь запестрела.Всё оживилось; здесь и тамБегут за делом и без дела,Однако больше по делам.Дитя расчета и отваги,Идет купец взглянуть на флаги,Проведать, шлют ли небесаЕму знакомы паруса.Какие новые товарыВступили нынче в карантин?Пришли ли бочки жданных вин?И что чума? и где пожары?И нет ли голода, войныИли подобной новизны?

Но мы, ребята без печали,Среди заботливых купцов,Мы только устриц ожидалиОт цареградских берегов.Что устрицы? пришли! О радость!Летит обжорливая младостьГлотать из раковин морскихЗатворниц жирных и живых,Слегка обрызнутых лимоном.Шум, споры — легкое виноИз погребов принесеноНа стол услужливым Отоном[98];Часы летят, а грозный счетМеж тем невидимо растет.

Но уж темнеет вечер синий,Пора нам в оперу скорей:Там упоительный Россини,Европы баловень — Орфей.Не внемля критике суровой,Он вечно тот же, вечно новый,Он звуки льет — они кипят,Они текут, они горят,Как поцелуи молодые,Все в неге, в пламени любви,Как зашипевшего аиСтруя и брызги золотые…Но, господа, позволено льС вином равнять do-re-mi-sol?

А только ль там очарований?А разыскательный лорнет?А закулисные свиданья?A prima donna? а балет?А ложа, где, красой блистая,Негоциантка молодая,Самолюбива и томна,Толпой рабов окружена?Она и внемлет и не внемлетИ каватине, и мольбам,И шутке с лестью пополам…А муж — в углу за нею дремлет,Впросонках фора закричит,Зевнет и — снова захрапит.

Финал гремит; пустеет зала;Шумя, торопится разъезд;Толпа на площадь побежалаПри блеске фонарей и звезд,Сыны Авзонии счастливойСлегка поют мотив игривый,Его невольно затвердив,А мы ревем речитатив.Но поздно. Тихо спит Одесса;И бездыханна и теплаНемая ночь. Луна взошла,Прозрачно-легкая завесаОбъемлет небо. Всё молчит;Лишь море Черное шумит…

Итак, я жил тогда в Одессе…

Глава десятая[99]

I Властитель слабый и лукавый,Плешивый щеголь, враг труда,Нечаянно пригретый славой,Над нами царствовал тогда.……………………

II Его мы очень смирным знали,Когда не наши повараОрла двуглавого щипалиУ Бонапартова шатра.……………………

III Гроза двенадцатого годаНастала — кто тут нам помог?Остервенение народа,Барклай, зима иль русский бог?……………………

IV Но бог помог — стал ропот ниже,И скоро силою вещейМы очутилися в Париже,А русский царь главой царей.……………………

V И чем жирнее, тем тяжеле.О русский глупый наш народ,Скажи, зачем ты в самом деле……………………

VI Авось, о Шиболет народный,Тебе б я оду посвятил,Но стихоплет великородныйМеня уже предупредил……………………Моря достались Албиону……………………

VII Авось, аренды забывая,Ханжа запрется в монастырь,Авось по манью НиколаяСемействам возвратит Сибирь……………………Авось дороги нам исправят……………………

VIII Сей муж судьбы, сей странник бранный,Пред кем унизились цари,Сей всадник, папою венчанный,Исчезнувший как тень зари,…………………Измучен казнию покоя…………………

IX Тряслися грозно Пиренеи —Волкан Неаполя пылал,Безрукий князь друзьям МореиИз Кишинева уж мигал.…………………Кинжал Л, тень Б…………………

X Я всех уйму с моим народом,—Наш царь в конгрессе говорил,А про тебя и в ус не дует,Ты александровский холоп…………………

XI Потешный полк Петра Титана,Дружина старых усачей,Предавших некогда тиранаСвирепой шайке палачей.…………………

XII Россия присмирела снова,И пуще царь пошел кутить,Но искра пламени иногоУже издавна, может быть,…………………

XIII У них свои бывали сходки,Они за чашею вина,Они за рюмкой русской водки…………………

XIV Витийством резким знамениты,Сбирались члены сей семьиУ беспокойного Никиты,У осторожного Ильи.…………………

XV Друг Марса, Вакха и Венеры,Тут Лунин дерзко предлагалСвои решительные мерыИ вдохновенно бормотал.Читал свои Ноэли Пушкин,Меланхолический Якушкин,Казалось, молча обнажалЦареубийственный кинжал.Одну Россию в мире видя,Преследуя свой идеал.Хромой Тургенев им внималИ, плети рабства ненавидя,Предвидел в сей толпе дворянОсвободителей крестьян.

XVI Так было над Невою льдистой,Но там, где ранее веснаБлестит над Каменкой тенистойИ над холмами Тульчина,Где Витгенштейновы дружиныДнепром подмытые равниныИ степи Буга облегли,Дела иные уж пошли.Там Пестель — для тирановИ рать ………… набиралХолоднокровный генерал,И Муравьев, его склоняя,И полон дерзости и сил,Минуты вспышки торопил.

XVII Сначала эти заговорыМежду Лафитом и КликоЛишь были дружеские споры,И не входила глубокоВ сердца мятежная наука,Всё это было только скука,Безделье молодых умов,Забавы взрослых шалунов,Казалось ……………Узлы к узлам …………И постепенно сетью тайнойРоссия ……………..Наш царь дремал …………………………

1823-1830 гг.