Главные преступления советской эпохи. От перевала Дятлова до палача из Мосгаза - Владимир Демченко

Дятлов выбирает второй вариант, иначе все дневные усилия напрасны. Утром можно будет закончить восхождение, спуститься и продолжить поход. Ребята ставят палатку, обрезая склон: снежно-ледяная плита почти касается крыши.

На последней фотографии группы запечатлен момент выравнивания площадки. Один из парней опирается на нетронутый снег. Наст такой плотный, что выдерживает его вес. Но девять экстремалов не видят опасности. Они забираются в свое укрытие, наскоро ужинают, пишут последние записи в дневники, шутят и болтают. Ребята одеты в брюки, свитера и носки. При таких ночевках телогрейки обычно кладут на дно, обувь — под голову, а одеялами накрываются сверху. Люди прижимаются друг к другу, согреваясь собственными телами. Скоро под завывания ветра они засыпают.

Позже эксперты вычислят, что смерть большинства из них наступила через 6–8 часов после ужина. То есть покинуть палатку им, скорее всего, пришлось около полуночи. Именно тогда громада снежной плиты бесшумно съехала на спящих людей. Ее траектория была такой, что толстая ледяная корка, крошась и распадаясь на глыбы, накрыла не всю палатку, а лишь ее часть. Основной вес пришелся на Семена Золоторева и Люду Дубинину, плита придавливает их, ломая ребра. Коле Тибо-Бриньолю сдавливает голову, проламывая череп.

Внутри палатки темнота, крики и стоны. Люди начинают метаться, кого-то зажало, кто-то просто пытается приподняться, но наталкивается на отяжелевший и провисший брезент. Игорь Дятлов не пострадал. Он не понимает, свободен ли выход, можно ли к нему подобраться. В любом случае, чтобы выбраться через него, нужно развязать веревки на двух слоях шнуровки. На это нет времени, нужно спасать друзей, с которыми произошло… пока не понятно что. Дятлов берет нож и режет свободный борт палатки.

Руководитель группы выбирается наружу, за ним еще шестеро — те, кто не пострадал. Все вместе они вытаскивают раненых. А потом ту одежду, что удается найти рядом с разрезом. Остальная завалена снежно-ледяными глыбами. Каждая минута на адском пронизывающем ветру — пытка. Восемь туристов берут одного на руки и двигаются вниз.

Почему же они не уходят в сторону от возможной лавины? Потому что опасности лавины нет, кусок плиты уже сошел и остановился, движение может продолжиться, но лишь на несколько метров. Их главные враги сейчас — 29-градусный мороз и ветер. Нужно добраться до ближайшего леса, где есть надежда на спасение хотя бы от одного из них.

Там можно будет решить, как действовать дальше.

В этом отступлении нет безотчетной паники. Действия Дятлова и других предельно логичны: они делают все, чтобы помочь раненым товарищам и спастись от пронизывающего холода. Эх, если бы удалось взять теплые вещи…

Сколько занял спуск, остается гадать. Ребята добираются до леса, вокруг деревья, но спасения от холода и ветра все равно нет. Раненых ведут еще ниже — туда, где на берегу ручья есть обрыв и глубокие снежные сугробы. Здесь выкапывают яму, она может укрыть от ветра. Собирая силы, ребята сооружают для раненых настил, отдают им всю теплую одежду: ведь трое несчастных не могут согреть себя движением.

Одновременно у кедра собирается костер. В темноте, заиндевевшими руками парни и девушки ломают ветки, в кровь обдирая руки и лица. Без теплых вещей, без печки не выжить, костер у кедра должен стать плацдармом и одновременно маяком для тех, кто пойдет назад в палатку. Нужно попытаться принести хоть что-то — кусок тента, одеяла, обувь…

Огонь костра не согревает: ветер мгновенно уносит тепло. Ребята протягивают руки и ноги к самым углям, но лишь обжигают кожу.

Тепло стремительно покидает тела. Трое во главе с Игорем Дятловым отправляются наверх. Они идут, пока есть силы. Останавливаются, снова делают несколько шагов. Но какой-то шаг для каждого становится последним.

Та же участь постигает Юру Дорошенко и Георгия Кривонищенко, оставшихся у костра. В одних рубашках они не могут согреться и засыпают навсегда. Оставшись без поддержки, погибают и раненые у ручья. С ними оставили Сашу Колеватова, до последнего он пытается согреть Семена Золотарева собственным телом…

Это версия — одна из многих. Но она, на мой взгляд, наиболее логично описывает то, что могло случиться. Работая над книгой, Евгению Буянову удалось познакомиться с материалами закрытого дела. Документы убедили его, что сход снежной плиты — единственное возможное объяснение. К такому же выводу пришел и Михаил Еремкин, руководитель группы, попавшей под такую же плиту в 1988 году.

Почему же тогда спасатели не обнаружили у палатки следов лавины? А слой смерзшегося снега, на котором лежал фонарь, — это ли не следы? Ведь прошло 25 суток, каждый день солнечные лучи подтапливали снег, превращая плиту в небольшую корку. А как быть со следами радиации на одежде погибших? Буянов объясняет их так: эти следы обнаружены в тех местах, где одежда погибших соприкасалась с грунтом у ручья. Не исключено, что в то время в том районе выпадали осадки с некоторой дозой радиоактивности: реакторы-то на Урале есть. И часть этой радиации, совершенно незначительная, от земли попала и на одежду.

КСТАТИ

Юрий Юдин, единственный выживший из группы Дятлова, всю жизнь пытался разобраться в причинах трагедии. Он не верил в то, что это несчастный случай. Юдин скончался в 2013 году и завещал похоронить себя в той же могиле, где покоятся его товарищи-дятловцы.

Конечно, к версии Буянова может быть масса и других вопросов. Но будь возможность получить новые факты, ответы наверняка бы нашлись.

Сейчас мне бы хотелось сказать о другом. Если бы тогда, в 1959 году, следствие не остановилось на невразумительной формулировке о непреодолимых событиях… Если бы вместе с туристами-профессионалами версия о сходе снежной плиты была проверена и оценена… Если бы всех тех, кто уходит по маршруту в заснеженные горы, предупреждали об опасности подрезанных ледяных плит, то, возможно, не случилось бы трагедий в 83-м и в 88-м году. Тогда остались бы живы 20 человек из групп Михаила Еремкина и Олега Романова. Рассказы о шпионах и инфракрасном шуме помочь им были не в состоянии. А вот анализ профессионалов и предупреждение об опасности могли бы спасти.

Часть 8

Витебский душитель: без вины осужденные

Маньяк Геннадий Михасевич 14 лет убивал женщин и вел милицию по ложному следу

Даже один невинно осужденный— страшная трагедия. А на счету «витебского душителя» Геннадия Михасевича таких людей было 14. Судил, конечно, не он. Михасевич только убивал. С 1971 по 1985 год задушил 37 женщин. За эти преступления один невинный человек был расстрелян, еще тринадцать получили значительные сроки. Как такое могло случиться? Когда маньяка поймали и он во всем признался, казалось, советская Фемида должна была под землю провалиться от позора. Но…

…Теплый майский вечер, окраина белорусского городка Полоцка. Загорелая девушка идет вдоль дороги. Ее нагоняет симпатичный молодой человек. Она слышит его шаги и улыбается. Девушка уверена, что парень сейчас попытается познакомиться — робко и ненавязчиво, краснея и путая в слова. А она будет смеяться над ним и, так и быть, позволит проводить до остановки.

Шаги приближаются, они совсем рядом. Вместо привычного «девушка, постойте» она чувствует, как тонкий шнур стягивает шею. Перед глазами круги, она бьется, но руки железной хваткой стягивают шнур еще крепче. Людмила Андаралова, так звали несчастную, последний раз увидела звезды, сознание покинуло ее.

Это было первое убийство витебского душителя.

— В ночь на 14 мая 1971 года я приехал из Витебска в Полоцк поздно, и автобусов в сторону деревни Ист, где жили мои родители, не было, — говорил Геннадий Михасевич на допросе. — Я тогда порвал с любимой девушкой Леной. То есть она бросила меня. И у меня из-за этого было очень тяжелое состояние. Я переживал и хотел покончить жизнь самоубийством. Для этого я срезал в Полоцке бельевую веревку и пошел пешком в направлении деревни Экимань. Я хотел найти место, где бы мог свести счеты с жизнью. Когда я проходил мимо фруктового сада, мне попалась навстречу девушка. И тогда я подумал: «Зачем мне давиться из-за бабы? Лучше я сам какую-нибудь удавлю».

Почувствовав, что тело Людмилы обмякло, Михасевич оттащил его в придорожные кусты, раздел и надругался. Потом пошарил в вещах, взял какие-то безделушки и немного денег, а тело присыпал пожухлыми листьями и землей. А потом спокойно отправился домой. Мысль покончить с собой отступила, и он теперь знал, как бороться с ней в будущем.

Будущий витебский душитель родился в 1947 году в деревне Ист Витебской области. Был скромным и необщительным мальчиком, стеснялся одноклассников и особенно одноклассниц. Его родители, обычные белорусские крестьяне, воспитанию сына уделяли не слишком много времени. Отец крепко закладывал за воротник. Нередко он, вдрызг пьяный, гонял маму маленького Гены по двору, грозясь избить или даже убить. Эти сцены глубоко запали в душу Махасевича.