Любовь и магия - Александр Шатилов

"Ну, это мы еще поглядим, а не получится, знать, не судьба гулять ребятам на воле".

Приблизившись к костру, пан Шу произнес: "Добрый ночи, пан воин. Разрешите двум путникам погреться у вашего костра?".

"При исполнении. Проходите куда шли" — неприветливо буркнул в ответ стражник.

"Так темень кругом. Куда же мы пойдем. Зато у нас есть чем скрасить эту ночку — пан Шу с удовольствием похлопал по пузатому бочонку — А что касается службы, так мы воинский долг очень даже уважаем. Только куда этим полуросликам от такого могучего воина сбежать?".

При виде полного бочонка эля глаза стражника загорелись.

"И, правда. Куда же вам в темень такую идти. Присаживайтесь к огоньку. Разве ж я зверь какой" — пригласил воин, доставая из походного мешка солидного размера чарку.

После того, как чарка дважды прошла по кругу, пан Шу хитро подмигнул пану Гусаку: "А что, пан воин, поспорим, что я смогу гораздо больше вас эля выпить?".

В ответ стражник громко расхохотался, всколыхнув листья на ближнем к нему дереве: "Ты? Меня? Да меня еще никто перепить не сумел. И отца моего перепить не могли. И деда моего никто перепить не мог".

"А я перепью" — не сдавался пан Шу.

"Унизить меня хочешь — взревел стражник — Перепьет он меня! А ну попробуй".

Пан Шу, которому только этого и было надо, с готовностью наполнил чарку до краев и протянул воину: "А все одно перепью. Начинайте, пан воин, а вы пан Гусак будете у нас судьей".

Стражник выхватил из рук пана Шу чарку и залпом влил в себя: "Теперь ты, сморчок худосочный".

Пан Шу с готовностью наполнил чарку снова и выпил сам.

Полная элем чарка появлялась то в руках то у одного, то у другого спорщика и с такой же частотой содержимое бочонка переливалась в их утробы.

В какой-то момент пан Шу, выпив очередную чарку, обнаружил, что стражников стало двое. Причем левый явно жульничал и чарку допивал не до конца.

"Эй, не жульничать" — пригрозил пан Шу левому стражнику. Левый стражник испугался и тоже раздвоился. Теперь стражников стало трое, но жульничать они перестали.

"Уважают, значит" — решил пан Шу, у которого от выпитого троилось в глазах. В этот момент голова пана Шу закружилась. Тело повара при этом закружилось в противоположную сторону и чуть не упало, но успело ухватиться за дерево и устоять.

"Ну, я и напился — мелькнуло в голове пана Шу — Не перепить мне этого громилу".

В этот момент все три стражника вновь соединились в одного и с гулким стуком рухнули в траву.

"Ик" — победно икнул пан Шу и упал рядом с побежденным.

Пан Гусак со вздохом сожаления пнул ногой пустой бочонок, наклонился над стражником и снял с его пояса ключи от кандалов.

"Убираться нам надо отсюда, ребятки. Помогите мне только друга моего оттащить. Ради вас ведь пострадал" — попросил пан Гусак подростков, после того, как освободил их от цепей.

"Не вопрос, дяденька. Конечно, поможем — ответил Хлам, потирая занемевшие руки — Во мужик выдал! Реальный пацан. Уж на что мой папаня пьет, но чтобы так…".

— 29 —

На следующий день к месту счастливого освобождения Думы, Хлама и Турбо подошли Безымянный и лорд Зальцер.

"Нам придется здесь немного задержаться — сообщил Сергей — Отдохните, милорд, а я пока соображу что-нибудь перекусить".

"Зачем? Я совсем не устал, а вы утверждали, что нам надо торопиться".

"К нам кое-кто присоединится, и мы продолжим путь".

"Кто? Судя по вашим словам, мы не можем никому доверять".

"Пусть это будет сюрприз, милорд — улыбнулся Безымянный — Уверен, что этому человеку вы будете доверять".

"Хорошо — лорд присел на оставленный кем-то пустой бочонок из-под эля — А ведь отсюда совсем недалеко до моего родового замка".

"Я знаю, милорд. Но нам не стоит туда заходить. Там нет Аннет. С вашего позволения я соберу хворост и заварю чай".

Фредрик Зальцер кивнул головой, и Сергей углубился в лес, собирая сухие ветки.

Стоял чудесный августовский день. Было по-летнему жарко, но в воздухе уже витало неуловимое приближение осени. Пахло прелыми листьями и сырой землей. В тонких лучах солнца, пробивавшихся сквозь листву, порхали стрекозы. Где-то стрекотал кузнечик. Точно в такой же день Сергей гулял с Настей по Ленинским, ныне Воробьевым, горам.

"Что-то я становлюсь слишком сентиментальным. Не к добру это" — подумал Безымянный.

В тот день на Сергее были одеты брюки, а не привычные джинсы, и белая рубашка. Рукава рубашки были закатаны, а пуговицы на груди расстегнуты. Встречные девушки заглядывались на Сергея, а потом переводили полный зависти взгляд на Настю. "Вот дурочке повезло" — читал Сергей в их глазах, и это придавало ему еще больше уверенности. Сергей готовился совершить самый главный шаг в своей жизни.

Это случилось, когда они спустились к набережной Москва-реки и присели на скамейку у кромки воды. Сергей все никак не решался сказать, то ради сего позвал Настю гулять и нес несусветную чушь. Девушка слушала его и беззаботно смеялась. Неожиданно Сергей прервался на полуслове и произнес: "Настя, я люблю тебя. Выходи за меня замуж".

Смех девушки оборвался. Настя молчала, потупив взгляд в землю. Это продолжалось не больше минуты, но Сергею казалось, что целую вечность.

"Сереженька, прости — наконец тихо сказала Настя — Я не могу. Я люблю другого человека".

"Что?" — сначала Сергей даже не поверил услышанному.

"Я не могу — уже громко повторила девушка и торопливо добавила — Я люблю другого. Я Сашу Свиндича люблю. Но это ничего не значит. Я не хочу тебя терять. Ты мой лучший друг и останься им навсегда. Пожалуйста. Я тебя очень прошу".

В глазах у Сергея потемнело.

"Ну что ты, Настя. Конечно, мы будем друзьями. Как я тебя брошу одну в мире полном коварными Свиндичами" — с трудом выдавил он из себя.

"Он не коварный, он хороший" — не согласилась Настя и вдруг разревелась.

Пытаясь успокоить девушку, Сергей гладил ее по волосам и шептал: "Настя, ну перестань. Ну не надо". Как ни в чем не бывало, он проводил девушку до ее дома, и они всю дорогу делали вид, что ничего не произошло.

Расставшись с Настей, Безымянный купил водки, дома напился и всю ночь орал в открытое окно, срывая голос и доводя себя до хрипоты:

"Can't live

If living is without you

Can't live

Can't give anymore"…

"Да, Сергей Анатольевич, совсем вас воспоминания замучили — подумал про себя Безымянный — Стареете наверно или Настю давно не видели".

С большой охапкой хвороста в руках Сергей вернулся к лорду Зальцеру. Великий Лорд был не один. Рядом с ним стоял симпатичный юноша лет шестнадцати и что-то горячо говорил лорду, размахивая руками. Чуть поодаль стоял Борис.