Эль и Карамель (СИ) - Анастасия Константиновна Дока

заклинанием. В некоторых случаях превращение в кого или во что-либо могло сопровождаться наделением узких волшебных навыков.

Кристина пошла применять свой недолгий опыт волшебницы, сетуя на жуткую ночь. Она-то думала, страшнее говорящих блинчиков, которые и убрать-то нельзя, потому что они приклеились к сумке, уже ничего не будет. Но убирая осколки стекла и изучая странное поведение стола, пользуясь лишь теорией, потому что магии её лишили, отчислив из института, чувствовала себя некомфортно. Неизвестно, какая сила управляет мебелью. Параллельно с тревожным вспоминанием лекций

Кристина подслушивала хомяка. Эль зверьку по-прежнему доверял с опаской.

Ася убирала со стола, копалась в собственной памяти относительно бабушкиных рассказов. Искала в интернете плиту с печальной известностью: пыталась выяснить, где располагается главный магазин, и кто устроил распродажу в Чарограде.

Эль разбирался с находкой, спрятанной в кармане.

Без магии.

Он сбегал в пекарню за маленькой пилой — Клавдия Семёновна использовала много странных инструментов, казалось бы, не слишком подходящих для расследований.

Эль усиленно пытался разгадать тайну узкого обрубка, похожего на обыкновенную пихту. Но пока тот не поддавался: не ломался, не раскалывался, не гнулся.

В ход пошла лупа с многократным увеличением.

А Мада делала снимки этого самого обрубка и высылала Алексею, добавляя сообщения: «Что это, любимый, ты с таким сталкивался?», «Оно почему-то светится».

Эль надеялся, колдун не сможет удержаться и выложит «любимой» правду, ну, или хотя бы часть. И, когда ранние пташки и недовольные люди запели-загоготали, приветствуя утро, компания детективов уже знала ответы на целый ряд вопросов.

Кусок дерева оказался куском дерева, но не простого, заряженного силой убывающей луны. Или, говоря, языком волшебников, «Силой зомби Ачха», прославленного революционера, погибшего в тылу врага.

Сплетни о его смерти ходили разные: правдивые и совершенно немыслимые. Но каждый, кто хоть что-то слышал о революционере, без сомнений говорил об одном — он лично видел, как расстрелянный Семён Ачха лакомился людьми. И случалось это каждый раз во время убывающей луны, отсюда и название.

Многие из очевидцев давно померли, часть сошла с ума, часть добровольно согласилась стереть из памяти те события, но никакой гипноз, никакая магия не сумели избавить от образа зомби, бывшего некогда почти что героем.

Так или иначе, время шло, история забывалась. Сплетни множились, но обрастали чёрным юмором и всё больше напоминали страшилки для студентов. Особенно ими пугали учащихся магических наук, убеждая тех в неоспоримости одного-единственного факта — зомби несут апокалипсис, а значит им следует как можно лучше учиться, чтобы не допустить конца света.

Но и преподаватели, и студенты знали — это всё сказки. Бояться по сути нечего.

Эль и сам неоднократно слышал о зомби, вот только даже предположить не мог, что когда-нибудь в его руки попадёт кусок дерева, принадлежавший Ачха.

А уж в ту часть, где говорилось, будто зомби был наделён магией, не верил категорически. Зомби, имеющий традиционный рацион сам по себе не обыкновенный зомби? Нет. В такое не верил никто. И Эль бы не верил до сих, не окажись у него доказательство.

Ну а дальше… Дальше Элю всё-таки пришлось применить магию. Оба были крайне раздражены вынужденными манипуляциями, но так или иначе, а после применённого усталого волшебства обрубок словно ожил, засветился и начал проецировать на стол кадры кинофильма, главную роль в котором играл не один Ачха, а целая толпа мертвецов. В конце фильма появилось название местности, где хранились древние рукописи, те самые, что могли сделать из любого человека зомби одним прикосновением.

— И кусать не надо? — уточнила Ася, хмуря лоб. — Странно всё это.

Эль погрузился в серьёзные размышления.

— Может, я не вовремя, — подала голос Мада, — но Лёша ответил.

Все бросились к экрану, едва не выбив несчастный аппарат из рук остолбеневшей женщины.

— Негодяй признался? — вопрошала Ася.

— Он раскрыл карты? — спрашивала Кристина.

— Вряд ли он так глуп, — заметил Василий, и вторя ему: «точно не глуп», Эль взял телефон в руки.

— Спокойствие. Колдун ничего не сообщил, — одной фразой снял он вопросы окружающих.

— Хитрец, — сощурила глаза Ася. — Но ничего мы его выведем на чистую воду.

— Да, — согласился Эль, — но не мы. Его замысел раскроет Мада.

— Я? — удивлённо воззрилась та на говорящего. — Так я… сделала, что нужно. Написала. А доказывать вам, что Лёшенька убийца, — опустила глаза, — не буду. Не верю в это.

Кристина заохала, Эль скрипнул зубами, хомяк качал головой. И только Ася приобняла Маду за талию и доверительно произнесла:

— Любовь бывает зла, уж я-то знаю, — взгляд попал точно в недовольное лицо бывшего.

— На меня намекаешь, — ухмыльнулся Эль. Он не спрашивал, утверждал то, что и так ему было давно известно.

— Ты не пуп Земли! — взбеленилась Ася. — Можно подумать только ты у меня и был. Да я знаешь с какими парнями встречалась? — А Маде на ухо прошептала. — Вообще-то я о нём, только цыц. Зыркнула в сторону бывшего. — Тебе и не снились!

— К счастью, мне снятся девушки, — хмыкнул Эль. — Вот ты мне скажи, Карамелина, что ж ты с такими классными парнями рассталась? Любовь завяла? Или не хватило ума удержать?

— Что-о-о?! Да ты… Да как…

Эль, глядя на бурно меняющиеся эмоции в глазах Аси, легко представил ту в образе дракона. Этакая передушенная дракониха в огромных бигуди, разномастных заколках, с леденцом в зубах.

Губы против воли растянулись в улыбке. Дракониха Ася почему-то была в жутких панталонах с крупным алым горохом. Лифчик соответствовал.

— Ты чего смеёшься? — злилась Ася. — Стыд потерял, совесть и границы дозволенного? Намекаешь на то, что я глупая и смеешь высмеивать этот бред, придуманный тобой из-за отсутствия собственных мозгов?

Улыбка спала.

— Карамелина, ты первая начинаешь. А у нас тут между прочим дело.

— Вспомнил! Да я рада, что с тобой рассталась, ясно? Тебя выносить невозможно! Ты мне всю жизнь испоганил, нервы погубил. Да я… я тебя ненавижу!

Присутствующие переглянулись.

Эль смело произнёс:

— Обоюдно, Карамелина.

— Невозмозно… — вздохнул хомяк.

— Предлагаю