Ко всем бурям лицом - Анатолий Иванович Трофимов

заявление. Валентина Шмелева тоже приехала из Свердловска тем же поездом. Нападение на нее совершено точно таким же образом, что и на Никонову. И снова младший лейтенант Васильев на месте происшествия. Осмотрена каждая пядь земли. Наконец... Что это? Стилет, этакая остро отточенная пика из прочной проволоки.

Николай Васильев и его напарник, оперуполномоченный Михаил Обласов, переглянулись. Могло ли это оружие принадлежать преступнику? Ведь он просто сильным ударом сбил Шмелеву, никакой пикой не угрожал. Но какое-то чутье подсказывало: стилет принадлежит грабителю. Опытному, предусмотрительному. Готовясь к новому ограблению, он решил изменить «почерк» своих действий, запутать оперативных работников, нисколько не сомневаясь, что они ищут его, что, повторив предыдущий способ ограбления, он лишь усилит свои следы. Потому и изготовил проволочную пику. Но в последний момент, настигнув жертву в темном месте, изменил намерение. Недаром говорят: привычка превыше всего. Бросил стилет и ударом кулака лишил женщину сознания.

Правдоподобная версия? Стоит она того, чтобы заняться ею?

Васильев и Обласов обменялись соображениями и твердо решили: надо заняться. Специалисты помогли определить марку проволоки. Начались хождения по организациям в поисках однородной. Неудачи преследовали одна за другой. Нигде такой не пользуются — уж очень редкий состав металла, и для обычных целей эту проволоку не выдают. Лишь в железнодорожных мастерских нашлось нечто похожее.

Но в мастерских — сотни людей. Выяснив, кто из них имеет доступ к проволоке, сузили круг поисков. Один за другим отсеивались люди, подозревать которых не было оснований. Осталось несколько человек. Среди них выделялась довольно колоритная фигура — некий Бахринов. Он уже трижды судим и каждый раз — за разбойные нападения. Дюжий с огромными кулачищами, он не нуждался в ножах и стилетах.

В осторожной форме проверили, где он находился во время ограбления. Оказалось, что в 23 часа 40 минут дома его не было, вернулся под утро, пьяный. Произвели обыск. Нашли чулки, дамские часы и другие вещи. Пострадавшие опознали их. Но и после этого оставались некоторые сомнения. Часы и чулки индивидуальных примет не имели. Предъявляя девушке кошелек для опознания, тоже спросили о таких приметах. Да, есть, подкладка зашита белыми нитками. Открыли — виден шов с белой стежкой.

Так был приперт к стене матерый бандит. На этот раз суд определил ему меру наказания — тринадцать лет лишения свободы.

...Люди, которые работали с Васильевым бок о бок, вместе ходили на операции и испили не одну чашу милицейского лиха, говорят:

— Да разве у Васильева одно это дело!

Милицейская работа — беспокойная, изнуряющая. Разве плохо было человеку в леспромхозе! Организатор производства, он имел приличный заработок, нормированный день... Но когда райком партии обратился к коммунистам с призывом пойти на работу в милицию...

Когда это было?

Где-то в средине мая. Позвонили из райкома партии.

— Зашел бы, Николай Михайлович, вечерком на минутку.

— Хорошо, зайду, — ответил Васильев и недоуменно пожал плечами. Звонил секретарь райкома Малышкин. — Зачем я ему понадобился?

А в это время в Талицком райкоме КПСС между секретарями шел не очень-то складный разговор. Тому, кто печется о кадрах промышленных предприятий, нелегко согласиться на перевод опытного и нужного работника в какое-то другое ведомство. В то же время здравый смысл и чисто партийный подход к решению вопроса не давали права противиться.

Нина Ивановна Болтенкова, третий секретарь райкома, еще раз перечитала характеристику, представленную леспромхозом: «Среднее техническое образование... Служил в ракетных войсках. Награжден значком «Отличник Советской Армии»... Хороший организатор производства, пропагандист... Неоднократно поощрялся...»

Прочитала, спросила:

— Кого же взамен?

— Из выпускников лесотехникума подобрать надо, — ответил Василий Васильевич Малышкин и улыбнулся пришедшей на ум простой мысли: — Все решили, все утрясли. А согласие Васильева?

Его размышления прервал стук в дверь.

— Ну вот, кажется, он, — обрадовалась Нина Ивановна.

Николай Васильев, невысокий, с добрым открытым лицом, двадцатипятилетний парень, снял фуражку, пригладил ладошкой короткие непослушные волосы и, окинув взглядом собравшихся, смущенно поздоровался.

Услышав предложение, сразу посерьезнел. Будто повзрослел на несколько лет.

— Подумайте, взвесьте все. Работа в милиции, Николай Михайлович... Да что говорить...

— Знаю, Василий Васильевич. Можно, я завтра отвечу?

Николай не сразу пошел домой. Побродил по улицам, у хлебного магазина свернул в проулок и очутился перед дверями райотдела милиции. «Зайду к знакомым ребятам, переговорю».

О том, что Васильева «сватают» к ним в милицию, знали. Парни из уголовного розыска, такие же молодые, задорные, рады были принять его в свой коллектив. Сомневались только, что мастер домостроительного завода леспромхоза согласится на такое предложение. Лишь Николай Обласов уверенно заявил:

— Я знаю Николая. Решится.

А Николай еще ничего не решил. Он просто робел перед неизвестной, чуточку таинственной работой сыщиков, как называли друг друга ребята из уголовного розыска.

— Расскажите, чем вы хоть занимаетесь? — спросил он.

Оперуполномоченные засмеялись.

— А всем. Сейчас вот этим. Гляди. В поселке Маян магазин обокрали и даже визитной карточки не оставили. Чисто сделано. Второй день бьемся.

— А вы Лешку проверили?

— Какого Лешку? Ах этого, конопатого? А ты откуда его знаешь?

— Здорово живешь. Я вырос в этом районе.

И вот уже Васильев, втянутый в профессиональный разговор, высказывает свои версии. Начальник уголовного розыска хлопнул его по плечу:

— Коля, да ты рожден для оперативной работы! Пусть другие дома строят, а мы с тобой нечисть корчевать будем. Ну?

— Подумаю.

Отец, мать, жена, брат — все члены семьи обсуждали дальнейшую судьбу Николая. Михаил Егорович не спал всю ночь, а утром сказал сыну:

— Решай сам, Коля, не маленький.

24 мая с путевкой райкома партии молодой коммунист Николай Васильев переступил порог Талицкого отдела милиции, чтобы сказать свое твердое, бесповоротное — согласен.

Вначале оперуполномоченный уголовного розыска, затем старший оперуполномоченный. Рядом с армейской наградой появилась другая — «Отличник милиции».

...Идет Васильев по улицам райцентра, улыбается: радостно на душе. А вот и дом. Николай поднимается по крутой скрипучей лестнице, бережливо обнимает пополневшую жену и, заставляя порозоветь ее, спрашивает ласково:

— Как наследник чувствует себя?

5 марта 1968 года он отпраздновал бы свое двадцатишестилетие, несколько позже — рождение дочери или сына, а теперь на его памятнике написано: «Погиб при исполнении служебных обязанностей».

4 февраля жена Николая Васильева, хирургическая сестра больницы, дежурила, и Николай без угрызения совести работал допоздна. Только около одиннадцати вечера ушел на квартиру. Поужинать не успел — телефонный звонок.

Дежурный по райотделу, волнуясь, сбивчиво сообщил:

— Вахтер Коряпин звонил. Говорит, кто-то стреляет на улице. Нескольких человек ранил, а