Руигат. Рождение - Роман Злотников

Адмиралу припомнились дебаты, которые шли в японском обществе в целом и на флоте в частности по поводу присоединения Японии к Тройственному пакту. Флот и сам генерал Ямамото тогда были против, но… Он тяжело вздохнул. Киольский ученый не прав. Все, что разделяло их там, на Земле, хвостом дракона притащилось за ними сюда, на Киолу. И по-иному быть не могло, потому что разделяло их не что-нибудь, а война, причем все еще идущая и потому являющаяся едва ли не самым важным в их жизни, той жизни, которую они вели. По-иному и быть не могло, ибо именно война дала им то, ради чего Беноль привел их на свою планету, — умение убивать и выживать… Поэтому, когда настала его очередь отвечать, он коротко поклонился дракону и попросил о личной встрече.

Выслушав всех, Беноль, не скрывая разочарования, сообщил, что в таком случае он не считает себя вправе задерживать кого-то из них в своей иуэле, они вольны немедленно покинуть ее и отправиться куда пожелают. Он внес данные о гостях с Земли в каталог Деятельных Разумных Киолы, и потому они обладают всеми правами и возможностями киольцев на территории планеты. Однако он предупреждает, что земляне должны держать в узде свои агрессивные наклонности, потому что если кто-то из них попробует дать им ваш, то будет немедленно изолирован. После этого ученый отключил связь, никак не ответив на просьбу Ямамото о личной встрече. А когда адмирал отвел взгляд от экрана, обнаружилось, что стена комнаты, отделявшая его от коридора, DO которому он в про шлый раз вышел в центральный зал, где извивалось тело искусственного дракона, снова исчезла. Путь был открыт,..

Когда и куда ушли остальные, Ямамото так и не узнал. Он прожил в своей комнате еще три дня — ну, приблизительно, поскольку ни часов, ни смены времени суток гам не было, — и все три дня с похвальным терпением, поднимая лицо к потолку, вежливо просил ученого о личной аудиенции. Но Беноль не отвечал на его просьбы. Когда же японец решился покинуть комнату и попытаться отыскать ученого в переплетениях коридоров его жилища, оказалось, что это невозможно. Нет, комнату он покинул и выход наверх (поскольку, как выяснилось, они находились OR* боко внизу, в скале) отыскал достаточно быстро, вот только свернуть с определенного пути, ведущего прочь из дома, не удалось. Ямамото трижды пытался изменить направление. Один раз дорогу ему перекрыла массивная дверь из камня, почти бесшумно, но стремительно выросшая из пола. Второй раз, едва он Ступил во вроде бы обычный коридор, его ноги начали буквально прилипать к полу. Шаг, другой… третий он сделать не сумел, как ни пытался. И вовсе не по* тому, что пол был намазан какой-то клейкой субстанцией — просто ноги внезапно отказались нести его дальше по коридору А когда он попытался рвануться и упасть вперед, чтобы руки оказались за пределами этого коридора, уже в самом начале движения все мышцы будто парализовало, так что он только слегка качнулся вперед и замер. Однако стоило ему сделать

поползновение вернуться, как оцепенение полностью прошло. А в третий раз террасу, по которой он попытался обогнуть дом, прямо на глазах перекрыли тонкие, но чрезвычайно прочные отростки странного растения, мгновенно протянувшиеся из стен, пола и потолка. Странного, потому что отростки и причудливые листья на них были ярко-красного цвета и всякие попытки порвать стебли или хотя бы оторвать лист, оказались напрасными. И Ямамото Исороку сдался. Он послушно проследовал до того места, где на каменной скамье была сложена несколько необычная, но пришедшаяся ему впору одежда, облачился в нее и покинул дом ученого. И вот уже третью неделю он путешествовал по этому удивительному миру, сначала показавшемуся ему воплощением рая…

Адмирал бросил последний камень и поднялся на ноги. Хватит грустить, надо позаботиться о еде; а это не слишком простая задача. Нет, когда речь идет только о том, чтобы набить брюхо, никаких трудностей это не представляет — достаточно найти местечко, где он был бы не против принять пищу, затем вызвать «куб» и вложить в него ладонь. Анализатор «куба» мгновенно оценит состояние организма, необходимый объем восполнения запаса питательных веществ и витаминов, поинтересуется формой, цветом и вкусовыми предпочтениями заказывающего, после чего выдаст результат в любой желаемой форме — от стакана обычной воды до куска, по виду напоминающего булыжник, которые, однако, полностью обеспечат организм всеми питательными веществами и витаминами, а заодно, если потребуется, добавят нужные лекарства или стимуляторы… Хотя, конечно, подавляющее большинство киольцёв заказывали не воду и не булыжник, а предпочитали куда более изысканные сочетания. Здесь даже существовали люди, чьим занятием было изобретение новых цвето-звуко-вкусовых сочетаний, которые потом другие жители планеты заказывали для себя. Однако в гигантском, на тысячи и тысячи наименований, каталоге «кубов» не было ни суси, ни сасими, ни мисо, ни тэрияки, то есть ничего из того, что Ямамото действительно хотелось съесть. После первых десяти дней удивительных экспериментов со вкусом и внешним видом еды он понял, что все рав-но отдает предпочтение тем блюдам, к которым привык с детства и которые предпочитал на протяжении всей своей, как он теперь выяснил, по здешним меркам не слишком-то и долгой жизни. Но чтобы заставить «куб» сотворить нечто похожее, скажем, на сякэ тядзукэ1, напоминающего адмиралу о том времени, когда он частенько сиживал за трапезой и игрой в карты в маленькой комнате на выходе из дома гейши в квартале Симбаси, следовало изрядно постараться.

Ямамото поднялся на широкую общественную террасу и побрел мимо каменных и деревянных скамей — некоторые были заняты людьми, но большинство еще ожидали посетителей. Эта терраса заполнялась позднее, ближе к вечеру, когда множество киольцев собирались здесь, чтобы полюбоваться на закат. А сейчас, знойным днем, на террасе было мало народу. Впрочем, знойным день был только для адмирала. Воздух вокруг остальных слегка дрожал, показывая, что они окружены зоной индивидуального климата. Да-а, местные жители способны были на многое, но при этом они не могли вытерпеть малейшие бытовые неудобства. Немудрено, что столь могучий ум, как Алый Беноль, понял, что без помощи извне его соотечественники окажутся бессильны вернуть себе потерянное. Какое бы совершенное оружие не вручили ученые Киолы своим людям — все будет напрасно. Из этих людей никогда не получится солдат, даже если не вспоминать о том, что сам факт собственноручного лишения жизни кого-то, пусть настоящего и безжалостного врага, мог ввергнуть их в пучину безумия… А значит, все затраты и жертвы, которые готовы были понести жители Киолы ради возвращения своей прародины, — бессмысленны, и все надежды — беспочвенны. Хотя подавляющее большинство жителей Киолы и думали иначе…

Через двадцать три минуты Ямамото удовлетворенно кивнул и, дождавшись, пока формирующее поле закончит свое мелькание, протянул руку, чтобы взять себе чашку долгожданного сякэ тядзукэ. За прошедшее время он научился вполне сносно программировать «куб», а ведь первые эксперименты отнимали у него чуть ли не по два часа времени, да и по полученным результатам были весьма скромны… Палочки для еды вообще получались уже автоматически. Впрочем, многое другое тоже — как правило, из числа заказанного ранее. Похоже, общепланетная сеть «кубов» откладывала в своих каталогах все, что было хоть раз приготовлено одним из аппаратов, так что, если кто-то приступал к вводу уже встречавшейся комбинации действий, «куб» получал сообщение об этом и тут же предлагал пользователю автоматически воспроизвести сохраненную в каталоге последовательность для одного или нескольких блюд, если фиксировалось совпадение в «рецептах». Достаточно было просто подтвердить выбор, и спустя несколько мгновений в формирующем поле появлялось заказанное. Так что со временем Ямамото надеялся воссоздать весь известный ему набор японских кушаний. С этим была только одна беда. Пробуя одно и то же блюдо у разных поваров, всегда находишь в нем некие новые, необычны: и свежие оттенки, являющиеся отображением индивидуального искусства каждого из мастеров, и эта встреча с новым составляет важную часть предвкушения и наслаждения для любого ценителя хорошей кухни, к которым относил себя и Ямамото. У «кубов» же блюдо получалось всегда одинаковым, с раз и навсегда установленными оттенками вкуса. Нет, поиграть с ними возможность, конечно, присутствовала, но это было не то. Совсем не то… — А что это у вас?

Адмирал оглянулся. За его спиной стояла девушка и с любопытством смотрела в его чашку. Ямамото широко улыбнулся. Его уже не шокировали, как это было поначалу, чрезвычайно свободные нравы обитателей Киолы. Здесь к нему вполне могли подойти на улице и с улыбкой предложить разделить постель, вместе отправиться на танцевальный вечер или отойти подальше, потому что он мешает кому-то наслаждаться красотой камня иди, скажем, текущих струй. Причем ни первое, ни второе, ни даже третье не являлось оскорблением. От него действительно хотели того, о чем просили. Не менее и не более.