Вперед в прошлое 11 - Денис Ратманов

и мне поначалу, было неловко и стремно, но он пересилил себя и зашагал к кухне. Как показала практика, все убеждения, что наши слова ничем не помогут близким, которые в отчаянье — ерунда. Они очень даже помогают, страдающему человеку необходимо чувствовать поддержку, даже если он ее не принимает.

Мама смотрела ему вослед с любовью. Наверное, так же Пенелопа провожала взглядом уплывающий корабль Одиссея.

Мама беспокоилась о бабушке, потому пожелала остаться у нее, Василий вызвался отвезти меня домой и пообещал вернуться. Здесь-то нормально не поговорить, потому он и принял ткое решение — следовало определиться с планами.

Только сев в машину и заведя мотор, отчим сказал:

— Плохо, шо непонятно, когда похороны — в понедельник или во вторник. Нельзя ничего планировать в эти дни, да и, наверное, понадобится моя помощь как извозчика.

Привалившие хлопоты его злили, потому что Андрюшу он совсем не знал, а с бабушкой знаком без года неделю, но отчим старался показать себя исключительно как заботливый муж.

— А можно эти два дня, пока «КАМАЗ» будет у нас, но мы не сможем его использовать, перенести на следующую неделю? — внес здравое предложение я.

— Попробую, но не факт, а у Леши-то работа, он заранее все планирует, а машину просто сдает в аренду. Но я попытаюсь.

И тут меня посетила интересная мысль:

— А что, если у него в аренду машину будете брать вы?

Судя по блеску в глазах, Василию идея понравилась.

— Было бы хорошо, но у него постоянный водитель. Вряд ли получится, мы просто потеряем по два миллиона за эти дни. Эх…

— А если эти два дня поработаю я… и напарник? — совсем обнаглел я. — Или не так. Или — мы поработаем за ремонт автомобиля в мастерской? То есть поездим бесплатно, но и отремонтируем бесплатно. Запчасти — с вас?

Отчим расхохотался.

— И тут бартер. А ведь круто придумал! Машина простаивать не должна. Лады. Забираю «КАМАЗ» вечером воскресенья… Вот только шо делать с разрешением управлять транспортным средством? Может, доверенность на твоего напарника какую сварганить? А то хлопнут гаишники — не отмашешься. Я смогу это сделать быстро, и на выходные. Так а шо напарник, надежный? Верить ему можно?

Я поручился за Каналью:

— Доверяю ему, как себе.

В этот момент мы выезжали из Васильевки, и я сказал:

— Поворачивайте назад, заедем к нему, это бабушкин сосед.

— А-а, тот самый Алексей? Который без ноги?

Алексеич включил левый поворотник, свернул на примыкающую дорогу, развернулся, и мы покатили назад.

Остановившись возле дома Канальи, я вошел в калитку, отметив, что забор починен, новые петли не скрипят. Дом оштукатурен снаружи, оконные рамы покрашены, на крыше наблюдались куски более нового, светлого, шифера.

Света, сочащегося из зашторенных окон, хватало, чтобы оценить отремонтированные дорожки, заново заасфальтированный двор. Весь хлам Каналья выбросил, обломанные ветки отнес в конец огорода, старые деревья спилил и порезал на поленья.

Я постучал в стекло.

— Напарник! Открывай! Это Павел.

Каналья отодвинул шторы, выглянул, метнулся к двери и впустил меня в дом. Я огляделся. И тут все оштукатурено, побелено, покрашено. Не роскошно, но можно жить.

В прихожей топилась печь. Мы уселись за стол, и разговор начал Каналья:

— Я нашел участок с ветхим домом рядом с нашей мастерской, возле дороги. Полторы тысячи. Я предложил тысячу, хозяева думают, уступать ли. Не загнули ли они цену? Дом там — вообще халабуда. Руины.

— Если место хорошее, за тысячу можно покупать, — согласился я. — Оформим пятьдесят на пятьдесят на тебя и бабушку. Или — на тебя и маму.

— Где ее, тысячу, взять, вот вопрос, — вздохнул Каналья. — Чтобы поучаствовать…

— У тебя сколько есть денег?

— Да понты, — скривился он. — Сто сорок баксов. То одно, то другое. Дом, видишь, в порядок привел. Кровать купил, шкаф, тумбы. Печь отремонтировал, крышу… Вроде по мелочи, а деньги, как в трубу. А на мастерской в среднем зарабатываю по десятке в день, это даже не десять баксов. Зарплату-то сотрудникам платить надо. Алишеру — пятерик минимум. Максу пока трешку. Сколько копить такими темпами?

— Я с предложением, как заработать, — улыбнулся я. — Сто тысяч в день. Два дня работы. Если не хватит денег, займу, отдашь в течение года.

— Ха. Кого-то закопать? Извини, нет.

— Водить «КАМАЗ» и изображать директора фирмы. Все. Остальное сделаю я сам. Два дня выходных ты же можешь себе делать?

Каналья подобрался, подался мне навстречу и с жаром проговорил:

— С этого момента поподробнее.

— Мы с отчимом на «КАМАЗе» оптом закупаем товар, продаем по деревням. Получается… Хорошо получается. Но он два или три дня занят, Андрюшу помогает хоронить. Ты нужен на его место, но нужно сделать доверенность на управление транспортным средством, чтобы гайцы не хлопнули, потому что они на нас прям охотятся. Давай я его приглашу, продолжим переговоры уже втроем. Только не драконь его, пожалуйста, хозяин грузовика — он. Он любит уважение к собственной персоне.

И тут до меня дошло, что есть одно препятствие: машина-то оформлена не на отчима! Если так, то будет сложно, придется прятаться от гаишников и терять кучу времени.

* * *

Оказалось, что у отчима генеральная доверенность с правом переуступки управления транспортным средством. Потому отчим в тот же день, несмотря на поздний час, договорился с нотариусом, чтобы заехать к нему с Канальей завтра в нерабочее время, с восьми до девяти вечера.

Так, одна проблема решена, Каналья будет легализован. Правда, выложить придется двенадцать тысяч на доверенность, их я сразу отдал Лёхе, но это мелочи в сравнении с открывшейся перспективой.

В итоге домой мы попали в начале десятого. Боря сразу же засел типа за уроки чтобы поменьше контактировать с отчимом, а когда тот уехал, давай прыгать по комнате и орать:

— Свободу попугаям! Свободу-у-у! Е-е-е!

О смерти двоюродного брата он не вспоминал.

Отчим и мама отсутствовали и в субботу. Боря боговал: развешивал одежду, где ему хотелось, копил посуду в раковине, чтобы помыть вечером, когда воду дадут, а не сразу же — поливая ее из кастрюли.

Я все утро провел за уроками, в обед позвонил Алтанбаеву, который оставил свой телефонный номер — дабы убедиться, что он не пошел по кривой дорожке, и попросил сопроводить меня в дом культуры, чтобы договориться об аренде помещения. Попросил Егора одеться поприличнее, потому что он