Грабитель - Эд Макбейн

Это было неподходящее время для Клиффорда и неподходящее время для убийства.

Но убийство совершено, а в отделе по расследованию убийств работали люди с холодными глазами, которым никогда не было семнадцати лет.

Клингу когда-то было семнадцать.

Он спустился по лестнице и направился прямо к будке размена денег. За окном сидел мужчина и читал книжку с комиксами. Клинг узнал одну из самых веселых книжек, продававшихся в ларьках, в которой рассказывалось о вдове, страдавшей рассеянным склерозом. Служащий поднял глаза.

— Добрый вечер, — обратился к нему Клинг.

Служащий посмотрел на него с подозрением.

— Добрый вечер, — отозвался он.

— Не возражаете, если я задам несколько вопросов?

— Смотря каких, — ответил служащий.

— Дело в том…

— Если вы задумали ограбление, молодой человек, выкиньте это из головы, — посоветовал служащий. — Вы не получите уйму денег, только проблемы, а полицейские в этом городе довольно хорошо разбираются с грабежами на транспорте.

— Спасибо за совет. Но я не думал вас грабить.

— Это хорошо. Меня зовут Рут, Сэм Рут. Ребята называют это помещение «будка-рутка». Чем могу помочь?

— Вы часто работаете вечерами?

— Иногда вечером, иногда днем, а что?

— Я пытаюсь проследить путь девушки, которая обычно садилась здесь на поезд.

— Многие девушки садятся здесь на поезд.

— Эта девушка, как правило, подходила между 10 и 10:30. Вы работаете в это время?

— Когда я в дневной смене, то прихожу в четыре часа дня и ухожу в полночь.

— Тогда в десять часов вы находитесь здесь.

— Должно быть, так.

— У этой девушки светлые волосы, — сказал Клинг. — Очень красивая блондинка.

— Внизу в булочной работает блондинка. Она вдова, уходит каждый вечер около восьми.

— Это молодая девушка. Семнадцать лет.

— Семнадцать, точно?

— Да.

— Не помню, — сказал Рут.

— Подумайте.

— О чем? Я ее не помню.

— Очень красивая. Если вы ее видели, то вспомните. Хорошо сложена, большие голубые глаза, в общем, красотка.

Рут закатил глаза вверх.

— Да, — сказал он.

— Что да?

— Вспомнил. Приятная малышка. Да, я вспомнил.

— В какое время она появлялась?

— Обычно около 22:25. Да, я ее помню, точно. Всегда поднималась на платформу в сторону центра. Обычно я за ней наблюдал. Чертовски хорошенькая девушка. Всего семнадцать, говорите? Выглядела она постарше.

— Да, только семнадцать. Вы уверены, что мы говорим об одной и той же девушке?

— Слушайте, откуда мне знать? Эта блондинка почти всегда приходила в 22:25. Я ее запомнил, потому что однажды она попросила разменять ей десять долларов. Нам не разрешается менять больше чем два доллара, хотя немногие ходят с двухдолларовыми купюрами. Считают их несчастливыми. Суеверие — это плохо. — Рут покачал головой.

— Так вы разменяли?

— Из своего кармана. Поэтому я ее запомнил. Она наградила меня замечательной улыбкой. Приятная улыбка и вообще приятная девочка. Да, она особенная, конечно. Обычно поднималась на платформу в сторону центра, спешила на поезд в 22:30. — Рут достал из кармана золотые часы. Он кивнул и положил часы обратно. — Да, она успевала на 22:30.

— Всегда?

— Когда я ее видел, она садилась на один и тот же поезд. После того как я разменял ей ту купюру, она всегда мне улыбалась. На нее стоило посмотреть, это точно. Я никогда не видел у женщин такого чертовски большого бюста.

Клинг взглянул через плечо. Часы на стене показывали 22:16.

— Если я сяду на поезд в 22:30, — спросил он, — то где окажусь через полчаса?

— Слушайте, я не знаю, — сказал Рут. Он немного подумал. — Но могу подсказать, как это узнать.

— Да?

— Сядьте на этот поезд, — предложил Рут.

— Спасибо.

— Не за что. Рад был помочь. — Он вернулся к своим комиксам, торопясь вернуться к веселым похождениям больной вдовы.

Поезд с визгом несся через центр города, определенно будучи в близких отношениях с окнами зданий, мимо которых проезжал. Клинг сидел и смотрел на город, проходивший снаружи парадом. Это был большой и грязный город, но если вы в нем родились и выросли, то он становится такой же вашей частью, как печень или кишечный тракт. Клинг смотрел на город и следил за стрелками своих часов.

Джинни Пейдж сказала Клер, что ей предстояла получасовая поездка. Как правило, она садилась на поезд, проходивший в 22:30, и поэтому Клинг следил за движением стрелок наручных часов. Поезд устремился под землю, пронзив внутренности города. Клинг ждал. Пассажиры входили и выходили, но Клинг не отрывал глаз от часов.

В 23:02 поезд подошел к платформе подземной станции. Предыдущая остановка была в 22:58. Шансы обеих станций были пятьдесят на пятьдесят. Клинг вышел из поезда и поднялся на улицу.

Он находился в самом центре Айсолы.

Здания старались дотянуться до неба, окрашивая ночь яркими пятнами красного, оранжевого, зеленого и желтого цветов. На углу располагались магазин мужской одежды, булочная, стоянка такси, магазин женского платья; дальше по улице находились автобусная остановка, кондитерская, китайский ресторан, бар и множество других магазинов и вывесок, собравшихся вместе, как близкие родственники.

Клинг тяжело вздохнул.

Если Джинни встречалась со своим дружком здесь и его имя было Клиффорд, то прочесать этот участок было не легче, чем найти иголку в стогу сена.

Он снова прошел в павильон метро и на этот раз сел в поезд, идущий в противоположную сторону. Поскольку, по оценке Джинни, ее путь занимал полчаса, она могла с равным успехом оказаться на другой станции, и Клинг проехал одну остановку.

В этом месте магазины и вывески на улице были очень похожи на то, что он видел перед этим. Ловушки оживленного перекрестка. Черт побери, эта станция была почти точной копии того места, которое он только что посетил.

Почти, но не совсем.

Клинг снова сел на поезд и направился в свою меблированную квартирку.

На первой остановке был только один ориентир, отсутствовавший на второй станции. Глаза Клинга зафиксировали этот элемент в мозгу и спрятали его в подсознании.

К сожалению, в тот момент этот знак был бесполезен.

Глава 14

Каждому дураку известно, что наука — это главный сыщик.

Передайте в лабораторию полиции кусочек стекла, и вам скажут, из чего сделан автомобиль, на котором ездил подозреваемый, когда он его мыл в последний раз, в какие штаты заезжал и обнимался ли он когда-нибудь на заднем сиденье.

Но это только в том случае, если парням из лаборатории повезет.

Если же удача их оставит, то наука будет не лучшим сыщиком, чем продавец мороженого на углу.

В деле Джинни Пейдж удача показала полное пренебрежение к пожеланиям и усилиям парней из полицейской лаборатории. Действительно, на одном стекле солнцезащитных очков, найденных рядом с телом девушки, был четкий отпечаток большого пальца. К сожалению, проследить единственный отпечаток почти так же трудно, как снять паранджу с мусульманской женщины. И парни из лаборатории даже не волновались по этому поводу.

В лаборатории работал Сэм Гроссман — специалист своего дела и лейтенант полиции.

Он был высоким и худым, этот мягкий человек с добрыми глазами и спокойными манерами. Он носил очки, и это был единственный след, оставленный наукой на словно высеченном из камня лице, глядя на которое можно было предположить, что его владельца выселили из фермы в Новой Англии. Он работал в управлении, в чистой, белой лаборатории, которая протянулась на половину длины первого этажа здания. Он обладал методичным, точным умом, и было что-то четкое и безошибочное в его способности соединить неоспоримый научный факт с полицейской теорией.

Гроссман был человеком эмоциональным, но уже давно перестал отождествлять факты внезапной смерти с людьми, которых она вдруг поразила. Он видел слишком много пакетов с окровавленной одеждой, исследовал слишком много пороховых ожогов, проанализировал содержимое слишком многих отравленных желудков. Для Сэма Гроссмана смерть была великим уравнителем. Она сводила человеческие существа к арифметическим задачам. Если лабораторию посещала удача, то два плюс два давало в результате четыре.

Если удача оставалась безразличной или проявляла явную раздражительность, то два плюс два, бывало, равнялось пяти, шести или семнадцати.

Место смерти Джинни Пейдж посетил один человек. Он был снаряжен доской из мягкой сосны для рисования, прикрепленной к фотографическому штативу. У него также были с собой небольшой транспортир, компас, миллиметровая бумага, карандаш с мягким грифелем, натуральный каучук, обычные кнопки, деревянный треугольник, масштабная линейка, рулетка и гибкая стальная линейка.

Этот человек работал спокойно и рационально. В то время как фотографы толкались по всему участку, а специалисты копались в пыли в поисках скрытых отпечатков, отмечали положение тела и затем переносили его в ожидающий автомобиль-холодильник, в то время как участок тщательно исследовался в поисках следов ног или автомобильных покрышек, этот человек стоял за своей доской, напоминая художника, рисовавшего фермерский амбар на мысе Код.