Черный Дождь - Джетти Вудрафф

— Тссс.

— Почему? – спросила Пи снова, усадив свою попку на унитаз.

— Куинн заснул на диване. Мы же не хотим его разбудить. Боже, Пи, каких размеров у тебя мочевой пузырь?

— Э-э?

— Ничего – я хочу, чтобы ты выслушала меня, Пи.

— Ладно. Что?

Мое сердце снова ушло в пятки, когда дверная ручка энергично задергалась.

— Дженна! – окликнул Куинн с той стороны.

Я запихнула зубную щетку Пи себе в рот и начала чистить зубы. Открыв дверь, я, хмурясь, посмотрела на него в замешательстве, надеясь, что он не заметил волнения на моем лице или стука сердца в моей груди. Куинн настороженно осмотрелся, опустив глаза сначала на Пи, стоящую за мной, а затем обвел взглядом всю комнату.

— Что случилось? – спросила я, стараясь прикинуться скромницей. Скромность мне плохо давалась.

Куинн перевел взгляд с меня на Пи, которая мыла руки, не заметив ничего необычного.

— Э-э, ничего. Мне показалось, кто-то плакал. У тебя все хорошо, Пи?

— Ага, — ответила она.

— Ладно, давай уложим тебя обратно в кровать, — сказала я, прополоскав рот и сплюнув. Я обошла Куинна, стоявшего с настороженным выражением и решающим, происходило ли тут что-нибудь или нет. Маленькая ручка Пи скользнула в мою, и я отвела ее в ее комнату. Что, черт возьми, мне делать? У меня был только один план — План А.

Черт. Я ведь знала, что не должна была позволять ей пить газировку в восемь вечера. Я легла в кровать с Пи, не собираясь оставлять ее. Клянусь, за этот день у меня было больше выбросов адреналина, чем за всю жизнь. мое сердце никак не могло успокоиться.

Я лежала очень тихо, прислушиваясь ко всему. Я беспокоилась из-за каждого автомобиля, который слышала вдалеке. Даже небольшой шум ветра вызывал приступ страха, и я не знала, что делать. Крепко прижав Пи к своей груди, я вспомнила те выходные. Которые она провела со своей матерью.

***

Я ушла в кабинет Блейка, после того, как увидела его на балконе с сучкой, которую ненавидела; с той, которую он называл Фелицией – бывшей девушкой. Охотница за деньгами, вот кем она была. Она была слишком глупой, чтобы быть профессионалкой. Пи была умнее ее.

Я развернула кресло и уставилась в окно, возвышавшееся над огромным миром. Сверкающие огни расплылись от моих слез, и я уронила голову на руки. Мои локти упирались в колени, и я расплакалась, болезненно втягивая воздух, который обжигал меня при каждом вдохе. Я разжала руку, когда мельком увидела знакомое сердце, насаженное на тонкую кость, спускающуюся вниз вдоль пронзительной вены с внутренней стороны моей руки, прямо над разорванной колючей проволокой с четырьмя колючими шипами.

Подставив руку так, чтобы поймать на нее мои слезы, я получила дождь, падающий на сердце из еще невысохших чернил. Черный дождь. Мое сердце кровоточило черным дождем, который никогда не остановится.

Он остановился.

Остановился сразу же, когда я услышала спор, а затем стук захлопнувшейся двери. Я сидела совершенно неподвижно и приказала слезам остановиться. Собрав всю волю в кулак, я приказала себе перестать плакать. Я не ожидала, что он войдет. Я предположила, что Блейк сразу же поднимется наверх и оставит меня в покое. Он этого не сделал.

Я оставалась сидеть в бордовом кожаном кресле, повернувшись к окну. Что, черт побери, ему нужно? Зачем ему надо было прийти сюда?

— Привет, тебе не обязательно разворачиваться, — сказал он позади меня, — По правде говоря, так будет проще. – здорово. Он собирался уволить меня. Теперь за что?

Я проглотила сухой комок, не в состоянии ответить. Я не собиралась поворачиваться.

— Знаю, это прозвучит безумно, и все такое, но у меня к тебе есть, как бы, предложение. Это прозвучит дико, — повторил он, не получив ответа от меня. Предложение? Что, черт возьми, это означает? — Ладно, итак, я тут подумал. Ты ведь знаешь, как сильно я сейчас занят на работе и все такое, и если ты не заметила, я как бы не очень люблю свидания, верно? Не знаю, что это такое, может я наконец-то повзрослел или что, но я больше не хочу быть свободным игроком. Понимаешь, о чем я?

Я покачала головой и нахмурилась, вытирая слезы изнаночной стороной своей рубашки. К чему, черт побери, он ведет?

— Да. Ладно. Итак. Черт. Это делает меня отчаявшимся, но я не такой. Я мог бы получать женщин каждый день. Посмотри на меня. Это не проблема.

Блейк хвастался своей привлекательностью. Не льсти себе жеребец. Не так уж ты и крут.

— Ладно, итак, ты знаешь, мы договорились на пятьсот в неделю плюс проживание и питание, верно? А что, если мы кое-что добавим к этому, и я немного прибавлю? Скажем еще четыре сотни в неделю? Это девятьсот баксов в неделю. Это большие деньги, Макайла.

Я наконец смогла сформулировать предложение за эмоциональным срывом.

— Вы предлагаете платить мне за секс?

— Ну, не знаю, я бы это выразил по-другому. Ладно, да. Именно так. Вот. Это все. Я бы хотел платить тебе за то, что ты будешь развлекать меня здесь, на дому. Я устал таскать сюда девиц, и устал от всего этого сценария обольщения. Но… Я все еще мужчина. Если бы ты захотела позаботиться о некоторых потребностях, мы могли бы заключить сделку. Мне просто нужно что-то простое без всяких привязанностей.

Не знаю, что случилось после этого. Может это сочетание эмоций, сжигавших меня на живую после потери матери, или возможно это было то, что я обещала никогда не делать. Я бы никогда не стала чьей-либо шлюхой. Даже за это. Когда я думаю об этом, я задаюсь вопросом, не было ли это неприятием, которое я чувствовала от Блейка. Он предлагал платить мне за секс с ним. Полагаю, что того, что я думала, возникло между нами, там вообще не было. Внезапно мне стало еще больнее. Я вскочила и постаралась пробежать мимо него. Почему я почувствовала себя отвергнутой? Он мне даже не нравился.

— Стой, Макайла. Что происходит? Что случилось?

О Боже.

Нет.

Не Блейк.

Тьфу!

Просто это должен был быть он. Я вцепилась в Блейка и разрыдалась на его твердой груди, пока его руки крепко сжали меня, успокаивая. Четыре года боли и страданий выплеснулись именно здесь, в объятьях Блейка. Глупая, глупая девчонка. Его губы целовали мои волосы, пока он успокаивал меня, поглаживая руками по спине. Секунды обернулись, в, по меньшей мере, десять минут, пока я не выплакала все до последней слезинки.

— Я сожалею, — наконец заговорила я, взяв свои эмоции под контроль. О, Боже. Что же мне теперь делать? Я попыталась убежать от него, но он остановил меня.