Нежный тиран - Шэрон Кендрик

Он хотел порасспросить ее еще, но почувствовал, что им овладевает туманная дрема, словно заполняющая его свинцом. Он закрыл глаза и зевнул.

— Все. Ты должен лечь в постель, — строго приказала она.

Он открыл глаза, в глубине которых Кайлоран заметила насмешливые искорки. Сердце ее усиленно застучало.

Вернись ко мне, Адам, мысленно умоляла она. Вернись!

Еретическая мысль пришла ей в голову: новый Адам гораздо мягче и податливее в общении, с ним гораздо легче.

— В постель, — строго повторила она.

В течение двух дней Адам усиленно восстанавливал свои силы самым надежным из всех методов. Он спал, уютно устроившись на широкой кровати Кайлоран. Много часов подряд, с небольшими перерывами на еду.

Привезя его к себе в дом, Кайлоран сначала внимательно наблюдала за ним, чтобы понять, не узнает ли он окружающие предметы обстановки, не вспоминает ли упоительное время, которое они проводили вместе в этой комнате.

Никаких признаков узнавания. Никаких воспоминаний. Хотя нельзя было сказать, что он равнодушно воспринял постель. Так, он как-то спросил, зевая:

— Не желаешь полежать со мной, Кайлоран? Кайлоран наклонила голову, сделав вид, что поправляет простыни на кровати. Она не хотела, чтобы он прочел на ее лице бурю всколыхнувшихся чувств. С какой радостью она забралась бы к нему в постель! Как крепко обняла бы его и прижала к себе! Ей не нужно было от него ничего, кроме ощущения его близости.

Но она не представляла их отношений без секса. Адам не мог жить без секса. Да что кривить душой, она — тоже. Хотя иногда Кайлоран любила побыть рядом с ним просто так, в тишине, и не обязательно в интимных объятиях.

— Я пока буду спать в соседней комнате. Для отдыха тебе нужен простор, — отшутилась она.

А ей необходимо время, чтобы обдумать сложившееся положение.

— Ну, хорошо, — зевнул он. — Как скажешь.

Через пару недель он начал проявлять признаки явного выздоровления, по крайней мере в физическом отношении. Благодаря здоровому сну у него снова заблестели глаза, кожа обрела обычный для него здоровый оттенок. Кайлоран каждый день выводила его в прекрасный сад посидеть на весеннем солнышке. У него появился хороший аппетит, и она вовсю старалась разнообразить его меню самыми питательными и вкусными блюдами.

Однажды вечером она подала ему жареную семгу с молодым картофелем и ярко-зеленый фруктовый десерт. Он улыбнулся:

— Кто все это приготовил?

— Я.

Занавес забытья на миг приоткрылся.

— Но… ты раньше не готовила, — медленно проговорил он.

Она подняла взгляд от тарелки, которую наполняла картофелем.

— Правильно. Раньше я не готовила, — спокойно подтвердила она.

— А сейчас?

— А сейчас готовлю, и мне это очень нравится.

— Но что изменилось?

И он, и она знали, что вовсе не о ее кулинарных изысках идет речь. Возникла тоненькая тропинка памяти, и ей безумно хотелось пройти ее до конца. Хотя страшно подумать, что может произойти в конце!

— Меня изменил ты.

— Я изменил тебя?

— Да.

Адам задумчиво смотрел на нее, любуясь совершенными линиями ее фигуры, которые подчеркивало черное платье.

— Кайлоран, — внезапно сказал он.

— Да, Адам?

— А откуда я знаю тебя? Как мы познакомились?

Глава двенадцатая

Рука Кайлоран так задрожала, что ей пришлось положить на стол ложку. Она внимательно посмотрела на Адама.

— Где мы с тобой познакомились?

Доктор предупреждал ее, только она думала, что это случится раньше. По словам доктора, разум Адама способен самостоятельно заполнить провалы в памяти, если она будет с ним беспощадно откровенной.

Но ведь это может напугать его.

— Мы встретились, когда мой дедушка пригласил тебя, чтобы ты помог нам с делами компании, — неохотно начала она.

— И как давно это было? — нетерпеливо спросил он.

Она нахмурила брови:

— Примерно девять месяцев назад.

Господи! Неужели это было так давно? Удивительно! Она и не задумывалась раньше о том, что прошло уже так много времени с момента их первой встречи. Но как оно быстро промелькнуло! Ровно столько времени требуется, чтобы выносить ребенка.

— Но мы встречались и раньше, — уточнила она.

Теперь нахмурился он.

— Когда это было?

— Ты работал здесь, когда тебе было восемнадцать лет. Ты вырос неподалеку отсюда.

— А мои родители? — волнуясь, спросил он. Перед Кайлоран встал нелегкий выбор. Адам доверился ей, когда рассказал все о себе, с самого начала, когда они однажды гуляли в саду, залитом солнцем.

Но можно ли ему это рассказывать? Ведь он так долго скрывал от всех свое прошлое.

«Ничего не скрывайте от него», — советовал доктор. «А что, если это причинит ему боль?» — «Воспоминания о прошлом часто причиняют боль, мисс Лейси. Такова жизнь. Если человека оберегать от боли, он не будет расти духовно. Остановив свой духовный рост, мы умираем».

— Ты никогда не знал своего отца, Адам. А с матерью ты встречался в последний раз много лет назад.

Плотный туман, застилавший его память, мгновенно исчез. В голове пронеслись воспоминания. Он словно оказался в прошлом и увидел себя в кухне. Было утро. В раковине громоздилась гора грязной посуды, а на столе лежала записка. Мать оставила записку и уехала от него навсегда. Она увезла с собой все его надежды и мечты. Более того, она оставила после себя долги, и если он срочно что-то не предпримет, будет погублена и его репутация.

Глаза Адама потемнели от душевной боли. Он взглянул на Кайлоран.

— Я вспомнил, — медленно начал он. — Я помню дом и… пустоту. — Последовала долгая и тяжелая пауза. — От меня уехала мать…

Услышав обреченность в его голосе, Кайлоран подошла поближе в надежде успокоить его. Она едва удержалась, чтобы не взять его за руку.

— Что еще ты помнишь, Адам? Что еще?

Он покачал головой. Ему казалось, что он вновь погрузился в темные волны забвения. Лишь изредка где-то вспыхивал луч света.

Он долго и напряженно смотрел в ее бездонные зеленые глаза, потом его взгляд скользнул по ее губам, упругим и ярко-розовым, как спелая клубника.

И тут он понял, что прошлое отодвинулось, став ненужным. Он хотел жить в настоящем, с которым его связывали гораздо более приятные воспоминания. Зачем думать о боли, если перед ним стояла красивейшая из женщин, напоминавшая ему своим прикосновением, какой прекрасной может быть жизнь?

— Поцелуй меня, Кайлоран, — тихо попросил он.

— Не сейчас, — ответила она, качая головой. — Слишком рано.