Гордячка - Валерия Аристова

стояла перед воротами страшного серого здания, которое, казалось, специально делали страшным. В кармане её лежало разрешение на посещение сэра Джона Ласкастера, находящегося на половине для дворян. Перепуганная и подавленная, Ванесса стояла на площади и не знала, как сделать шаг вперёд. Лорд Френсис приказал отвезти её к тюрьме и забрать, когда она выйдет, но сам не поехал, сославшись на неотложные дела. Ему нужно было срочно заказать гроб, траурные приглашения, купить ткани для драпировки и многое другое, что не терпело отлагательств.

– Я поговорю с сэром Джоном сразу, как завершу все дела. Приглашения должны быть написаны и разосланы, и никто не поможет мне в этом, — сказал он, подсаживая Ванессу в экипаж.

– Я могу вечером написать часть приглашений, — сказала она, — если пожелаете.

Он благодарно кивнул, после чего хлопнул дверцей экипажа.

– Удачи вам, мисс Ли. Удача вам очень пригодится.

И вот она стоит перед воротами. Ей страшно так, что сердце бьётся где-то в животе. Ей страшно так, что холодный пот выступает на позвоночнике. А ведь Джон там. Там, где нет никакого воздуха, где гремят кандалы, где сидят настоящие преступники! Виновен он или нет, она пойдёт к следователям, она будет искать лучших адвокатов... лорд Френсис обещал позаботиться об этом, и она верила ему. Теперь, когда потеряно абсолютно всё, она обязана спасти его!

Ванесса сделала первый шаг. Ворота распахнулись перед ней, когда она протянула разрешение. Её пропустили, и она пошла за солдатом, забравшем у неё листок с подписью мэра. Он шёл быстро, чеканя шаг, и Ванесса бежала бегом, боясь отстать. Серые коридоры мелькали один за другим, окна, как бойницы, решётки на окнах и дверях. Ей было страшно до тошноты. Иногда конвоиры проводили измученных людей в кандалах и рваной одежде. Неужели Джон, её Джон, всегда стремившийся к совершенству, тоже выглядит так же?

– Ожидайте.

Она оказалась в камере, совсем небольшой, без окон, зато с решёткой посередине. На её половине стоял деревянный стул, и она села, боясь, что ноги не станут держать её. Чадящая лампа освещала обе половины комнаты, серые стены, каменный пол. Ванесса поёжилась от промозглого холода, обхватила руками себя за плечи. Время тянулось, как резиновое, и вскоре она уже не могла сказать, сколько так сидела. Час, два? Но вот скрипнула дверь с другой стороны, засветился факел, который кто-то воткнул в отверстие в стене, и в комнату грубо втолкнули какого-то человека. Ванесса вскочила на ноги, и смотрела, как руки его, одетые в кандалы, привязывают к какому-то крюку.

Щёлкнул замок. Ванесса стояла, забывая дышать, и смотрела в совершенно безразличные васильковые глаза.

– У вас десять минут, — сказал тюремщик и вышел, оставив их наедине.

Десять минут? Она подалась к решётке, схватилась за неё руками. Джон всё так же безразлично смотрел на неё. На нём были только белая рубаха и жилет — всё, что осталось от модного костюма. Светлые волосы растрепались, хотя, она была уверена, он пытался следить за своим внешним видом. Десять минут? Да это вся вселенная! Десять минут... как можно успеть сказать за это время всё, что накопилось в душе?

Не зная, с чего начать, Ванесса молчала и только смотрела на него, как в последний раз. А может быть это и был последний раз? Она не знала и не хотела думать об этом.

– Пришла полюбоваться на моё падение? — спросил он без вступлений. — Надеюсь, теперь ты довольна.

– Довольна? — переспросила она, в ужасе понимая, что Джон воспринял её приход, как желание поглумиться. — Как ты можешь говорить так?

– А тогда зачем? Или, думаешь, заслужить новое предложение от меня? Теперь, когда все женихи исчезли? Не рассчитывай.

Она отпрянула от решетки, будто он ударил её.

– Ты убил его? — спросила она так же напрямую, потому что сил сказать что-то ещё у неё не было.

Он криво усмехнулся. Куда девался её Джон и кто этот злой и несчастный человек с глазами Джона, который смотрит на неё свысока, который её... который её искренне ненавидит?

– К сожалению, нет, — ответил он, — но я не буду защищаться. Пусть считают, что это я. Моему слову всё равно никто не верит.

– Ты должен защищаться! — закричала она в отчаянии. — Ты обязан защищать себя!

– Не кричи, — он поморщился. — Прошу тебя, дай отдохнуть от шума.

Ванесса замерла, смотря на него сквозь дымку слёз.

– Мне незачем защищаться, Несси, — проговорил он. — Как только слухи о том, что я попал в Ньюгейт, дойдут до колледжа, меня тут же отчислят. А девушка, которую я любил когда-то, сама, своей рукой подписала мне смертный приговор. Ради чего мне жить, Несси?

Она молчала, чувствуя, как молчаливые слёзы текут по её щекам. Джон смотрел на неё совершенно безразлично, будто из него выкачали все эмоции. Глаза его потухли, и теперь Ванессе казалось, что перед ней не сам Джон, а призрак Джона.

– Лорд Френсис наймёт лучших адвокатов, — сказала она, — он обещал.

– Лорд Френсис мне не верит, да и ему выгодно свалить всё на меня, — всё так же безразлично сказал он. — Или ты хочешь убедить его другими способами, а, Несси?.. — он снова усмехнулся, но ни намёка на ревность не увидела она на его бесстрастном лице. — Не стоит унижаться. Сохрани свою невинность для того, кто всё же позарится на твою красоту. Наверняка такой найдётся. Мне не нужна твоя защита.

Она молчала. Ей ужасно хотелось ударить его, она подошла к решётке, просунула руку между прутьями, но вместо того, чтобы ударить, провела рукой по его груди. Он отпрянул, но крюк не давал ему отойти далеко. Щёки его вдруг вспыхнули, будто кровь внезапно вернулась в бездыханное тело.

– Джон... — она смотрела ему в глаза, — виновен ты или нет, я не оставлю тебя, — сказала она. — Если надо, я дойду до короля. Если надо, я отдамся тюремщикам. Мне совершенно всё равно, что будет со мной. Но поверь мне, не пройдёт и двух месяцев, как ты выйдешь на свободу!

Он молчал, но Ванесса слышала, как участилось его дыхание. Ей удалось достучаться до него прежнего, — поняла она. Ещё не всё потеряно. Он жив, под этой оболочной бьётся живое сердце. И она не позволит, чтобы оно остановилось.

– Не трать