Вторая свадьба - Элинор Смит

— Он занимался чем-то незаконным! Это единственное объяснение, — заявил сэр Гарольд. — Мне этот малый никогда особенно не нравился. Не понимаю, почему вы позволили своей сестре выйти за него, Макс?

— В то время он казался мне перспективным молодым человеком. Лучшим из плохих, потому что остальные его сверстники уж совсем никуда не годились. И потом, Гарольд, вы забываете, каким характером обладала моя сестра! Она не обращала никакого внимания на мои увещевания, а получив состояние, безусловно, сбежала и вышла бы за него, несмотря ни на чьи запреты!

— Надо отдать ему должное, он стал Луизе хорошим мужем. До ее смерти он был настоящим джентльменом, — напомнила им леди Джейн. — Он так любил ее, что после ее смерти начал пить, а этим объясняется все остальное! Правда, настоящий джентльмен не стал бы спиваться и не опустился бы только из-за того, что потерял жену!

— Он стал сильно выпивать еще до смерти Луизы, но она держала его под некоторым контролем, — напомнил де Винь.

— Значит, происхождение золота никому не известно? — спросила Делси, чтобы отвлечь всех от пересудов.

Разумного предположения ни у кого не нашлось, поэтому все принялись обсуждать другие вопросы. Решили, что де Винь выставит экипажи и лошадей на аукцион, а сам займется поисками приличной кареты, более подходящей для нужд леди. Сэр Гарольд повел утомительный, пространный рассказ о многочисленных жестокостях, совершенных за всю историю человечества из-за жажды золота, чем вызвал неудовольствие леди Джейн. Чтобы спастись от него, она спросила Делси, как справляется со своими обязанностями гувернантка.

— Она замечательная девушка, превосходно образованная и добросовестная. Я получаю удовольствие от общения с ней, но, чтобы сократить расходы, могла бы сама обучать Бобби. Одной прислугой стало бы меньше, а у меня достаточно квалификации, чтобы заняться девочкой.

— Ах, дорогая, и не думайте об этом! — горячо запротестовала леди Джейн. — Если бы за Бобби некому было смотреть, девочка была бы на ваших руках двадцать четыре часа в сутки! Подумайте сами, вы были бы связаны по рукам и ногам, не имея ни минуты покоя, чтобы принимать визиты или самой навещать нас по вечерам! Неужели вы оставили бы ее на попечение миссис Бристком? Она бы забила девочке голову историями о феях и прочими суевериями! Нет, вам нельзя оставаться без женщины, которая смотрела бы за ребенком!

Эти соображения уже приходили в голову Делси. Она любила Роберту, но знала, что леди в ее новых обстоятельствах не сможет уделять должное время ребенку.

— Я для того и вышла за мистера Грейшотта, чтобы заботиться о Роберте, — напомнила им она.

— Вы и заботитесь о ней, — дополнил протест тетушки де Винь. — Вы ее законная опекунша и очень серьезно относитесь к своей обязанности распоряжаться ее деньгами, но говорить о том, чтобы избавиться от гувернантки, нелепо! Обжившись немного здесь, вы поймете, что не имеете возможности посвящать девочке все свое время. Даже будучи школьной учительницей, вы не были на службе двадцать четыре часа в сутки! Я рискну дать вам добрый совет. Держите гувернантку, если считаете ее компетентной, и замените ее, если сочтете иначе. Бобби ее любит?

— У них хорошие отношения, но…

— Тогда держите ее! — сделала вывод леди Джейн. — Кроме того, мисс Милн принимала на службу я. Она нуждалась в работе. Отец ее умер, а в доме растут еще три девочки. Увольнять ее без всякой причины было бы жестоко.

Эта хитроумная выдумка безотказно подействовала на Делси, и она согласилась оставить девушку. Вопрос об увольнении гувернантки больше не поднимался.

Подали обед, а продолжился вечер мирной игрой в вист. Когда Делси, накинув мантилью и надев капор, приготовилась уходить, леди Джейн напомнила, что завтра им предстоит охота за сокровищем, детали которой они обсудят утром после службы. По дороге в Коттедж де Винь поинтересовался рассказом о предсмертных словах Эндрю о деньгах, не уточняла ли она, в каком виде спрятаны деньги, сколько и где?

— Нет, его слова тогда показались мне очень странными. Я, конечно, не поверила ему и объяснила все болезненным состоянием. Он лишь сказал, что у него есть деньги, которые он скопил… Не помню точно, я тогда сама была в полном замешательстве. По-моему, он собирался открыть мне месторасположение тайника, и тут вошли вы!

— Наверное, он имел в виду небольшое наследство от родственников. Правда, я ничего об этом не слышал, но это вполне возможно, и в этом случае золото принадлежит вам! Он оставил вам свое состояние.

— Меня терзает опасение, что это не наследство какого-то доброго родственника! Думаю, сэр Гарольд прав, и Эндрю занимался чем-то незаконным. Интересно, я несу какую-то ответственность перед законом за преступления моего мужа?

— Не глупите, кузина! Если ваш муж действительно занимался чем-то незаконным, то вы тут ни при чем.

— Но я же получила краденые деньги! Я, фактически, укрывательница. Меня посадят в колодки, а мои бывшие ученики будут швырять в меня камнями!

— Это абсурд! — резко возразил он. — Все совершалось раньше, без вашего ведома. Вы к этому никоим образом не причастны.

— Красиво сказано, но вы не юрист! Наверное, мне понадобится адвокат?

— Подождем до завтра и обыщем дом. Если мы еще найдем значительную сумму денег, то придется заняться расследованием. А пока я не хочу забивать этим голову!

— Мне кажется, тысяча триста фунтов, которые мы уже нашли, — значительная сумма! — возразила она. — Вы думаете, я смогу спокойно спать или слушать игры фей в саду, словно ничего не произошло? Если повезет, завтра мне попадется еще один мешочек с золотом, добытый нечестным путем! Как бы мне хотелось вернуться к мисс Фриск и в школу Сент-Мэри, — печально произнесла она.

— Вы действительно сожалеете о вашем замужестве? — серьезным тоном спросил он. — Вы мне кажетесь счастливее, чем обычно. Я помню вас вечно торопящейся, всегда с хмурым лицом, помню в церкви по воскресеньям, мрачной, как судья. Это нельзя назвать беззаботной жизнью.

— У меня никогда не было хмурого лица!

— Я никогда до замужества не видел вас улыбающейся!

— Да вы никогда не смотрели! — быстро ответила она. — А если бы посмотрели, то не разглядели моего лица из-за пыли, которую поднимала ваша карета, катящаяся со скоростью пятнадцать миль в час!

— Я не езжу в церковь в карете.

— В церкви никто не улыбается и не смеется. Это неуместно.

— Уходите от вопроса, кузина! Вы действительно сожалеете о замужестве, которое я вам навязал?

— Я сожалею, что нашла мало мешочков с гинеями, — уклончиво ответила она.