Дракон и Джордж - Гордон Диксон

Джим силился отыскать объяснения «двойной бухгалтерии» Брайена в этой картине мироздания, среди разумных драконов, говорящих жучков-глазастиков, Темных Сил, но тут начало смеркаться, и рыцарь предложил подыскать место для ночлега.

Болота остались позади: они уже несколько часов продирались сквозь заросли весьма неприятного леса; давеча Джим пролетал как раз над ним и был весьма рад, что ему не надо пробираться тут пешком. К счастью, неприветливый и зловещий бурелом дубов и вязов они уже миновали. Двигаться стало легче, большие деревья полностью забили мелкий кустарник.

Наконец соратники вышли к узкой прогалине. Последние лучи заходящего солнца пробились сквозь густые кроны высоких деревьев и осветили тихо журчащий ручей, отчего Джим тотчас вспомнил курорт «Звенящая Вода».

– Здесь и расположимся, – жизнерадостно сообщил Брайен.

Рыцарь спешился, расседлал коня, старательно обтер его бока пучками травы и привязал скакуна к дереву на длинной веревке. Конь сосредоточенно щипал траву. Брайен достал из седельных сумочек копченое мясо. Джим остался без еды. Хотя желудок и напоминал о себе, Джим не решился бы упрекнуть рыцаря за то, что тот не предложил разделить трапезу. Что достаточно для человека, то дракону на один зуб. Утром, поклялся себе Джим, он подыщет удобный предлог, оставит Брайена одного и грохнет корову… или какого-нибудь другого зверя.

Джим наблюдал, как Брайен разжигает костер, но интерес был чисто академическим: тело дракона не ощущает температурных перепадов. Солнце спустилось за деревья и обрызгало ветви яркой красной кровью; меж стволов поползли темные тени; сухие ветки, собранные Брайеном, быстро разгорелись, и пламя костра стало единственным жизнерадостным светлым пятнышком в надвигающейся темноте.

– Холодает, – заметил Брайен, съежился и подсел к костру.

Он снял шлем, перчатки, большую часть «скорлупы» и остался в одном нагруднике. Волосы, вырвавшись из шлема, разлетелись в пышную копну и в блеске огненных всплесков отливали красно-коричневым.

Джим тоже придвинулся к костру. Но не мысль о холоде ночи застучала в мозгу, его терзала душевная депрессия, нахлынувшая с закатом солнца. Дружелюбный при дневном свете лес преобразился. Наползающая со всех сторон ночь перекрасила его в зловещего недруга, ежесекундно угрожающего опасностью. Озираясь туда-сюда, Джим мог поклясться, что окружавшая темнота была живой тварью, готовой ринуться на них, стоит только угаснуть неровному свету костра.

– Где мы? – спросил он Брайена.

– Линхемский лес, – ответил Брайен. Он тоже озирался, таращась на стену ночи, замкнувшую спасительное кольцо света. – Обычно это место как место. Но сегодня особенная ночь. Что скажешь, сэр Джеймс? Кажется, кто-то таится в темноте, да?

– Да, – согласился Джим и невольно вздрогнул.

Слова рыцаря, судя по предчувствиям дракона, были убийственно точны. Джим-Горбаш на полную катушку осязал присутствие в лесу каких-то существ; где-то совсем рядом, за обрезом света, они кружат вокруг костра и выжидают момент, чтобы напасть.

– Звезды, – указывая наверх, произнес Брайен.

Джим резко бросил взгляд поверх верхушек деревьев.

Солнце полностью скрылось, луна еще не выкатилась на небосвод, кое-где подмигивали звезды. Однако и звезды начали бесследно исчезать одна за другой, словно невидимое покрывало затягивало небосвод.

– Тучи, – сообщил Брайен, – хоть какое-то утешение. Уж ежели облачность, то до утра не похолодает. А вот чистое небо несет холод, к рассвету бы приморозило. В это время года ночи случаются изрядно холодные.

Пока рыцарь философствовал, тучи затянули все небо и «склеились» над макушками деревьев, а мутная, вязкая темнота безжалостным мраком разлилась вокруг путешественников.

Рыцарь подсел ближе к костру и принялся неторопливо облачаться в ножные доспехи и наколенники, снятые совсем недавно.

– В чем дело? – спросил Джим. – Зачем?

– Дурное предчувствие, – коротко отвечал Брайен. – Зловещая ночь. Зловещие тучи. Так будет надежнее. Никто не застанет меня врасплох!

Он полностью надел доспехи и пошел за шлемом и копьем, оставленными около седла. Копье он воткнул по правую руку древком вниз в землю; потом аккуратно надел шлем и откинул забрало.

– Договоримся стоять лицом друг к другу, сэр Джеймс. Костер пусть лежит между нами, – спокойно объяснял Брайен. – Так мы будем контролировать прогалину насколько хватит глаз.

– Правильно, – ответил Джим.

Они стояли друг против друга. Вскоре до них донесся то ли легкий скрежет, то ли слабый шорох.

– Ветер, – отметил Брайен.

Шумел, и правда, ветер. Соратники слушали его шелестящий полет, а он играючи охотился среди кустов и ветвей деревьев. Звук постепенно усиливался и вскоре переместился в другой участок леса, но по-прежнему не решался подлететь поближе к костру. Постепенно ветер начал приближаться; набегавшись по лесу, он захотел взяться за Брайена и Джима.

Но в прогалине еще сохранялось полное безветрие, лишь от костра восходил теплый поток воздуха. Брайен подбросил в пламя охапку сухих веток.

– Моя особая благодарность Святому Жилю! Сегодня его день… – пробормотал рыцарь. – Это он надоумил меня собрать побольше хворосту, чтобы хватило до рассвета.

Ветер приближался: Джим и Брайен отчетливо различили его неумолимое пение. Дыхание ветра углублялось с каждой минутой, оставляя после себя печально вздыхающие и стонущие ветви.

Шум неимоверно усилился. Чтобы услышать друг друга, соратникам приходилось кричать.

И тут ветер обрушился на них…

Он атаковал резко и мощно, чуть не сбив их с ног. Костер выплюнул в темноту фейерверк искр, а прижатые к земле язычки пламени конвульсивно задрожали в предсмертной агонии. Поток мрака, смешиваясь с колючим душем из сухого валежника и листьев, хлынул на соратников.

Ветер остановил нападение так же резко, как и начал. Пламя костра вновь ярко вспыхнуло, тьма отступила. Воцарилась тишина.

Ветер отступил в лес и осел на ветвях.

Брайен сдавленно прошептал одними губами:

– Будь внимателен, сэр Джеймс. Они рядом.

Джим внимательно посмотрел на рыцаря.

– Рядом? – то ли переспросил Джим, то ли прозвучало эхо…

И затем он услышал… тихое и далекое… Пение.

Звук усилился: высокий непрерывный вой, будто стихший было ветер вновь ожил и приближается к ним. В монотонных завываниях столь отчетливо слышалось нечто зловещее, что у дракона мурашки по спине забегали.

Куда сильнее, чем сам звук, Джима насторожила реакция его тела. Что же прячется в лесной чаще этой ночью? Какая нечисть способна вогнать в дрожь дракона? Он хотел было спросить Брайена, но слова застряли в горле.