Кладбище прибыли - Вернер К. Л.

Брокрин мог лишь покачать головой.

Хоргарр добавил еще вопросов к загадке.

— Эти плиты вытесали давным-давно, — произнес главный двиргателист, указывая на ближайший камень, — вот тут, по краям, заметно поработали ветер и дождь. Их возвели еще в эру легенд, до того, как орды Хаоса пронеслись по Владениям.

— Но как давно они оказались здесь? — махнул мечом в сторону камней Готрамм. — И как они попа... — Голос капера затих, и он указал куда-то вглубь поляны.

Те плиты, что Брокрин заметил поначалу, стояли беспорядочно, но теперь дуардины увидели законченное, целое сооружение, наполовину опутанное лозами. Его размеры были циклопическими; белый камень, послуживший для него материалом, блестел на солнце. С боков строение поддерживали колонны, а крыша под острым углом уходила вверх. Стены украшала резьба, изображавшая невероятных зверей гигантских размеров, — она разительно выделялась среди сплошной зелени. Широкий и высокий вход сторожили огромные статуи, за которыми густился мрак.

— Его, должно быть, возвели сами боги еще в глубокой древности, — восхищенно прошептал Готрамм.

— Пожалуй, — согласился Керрум. — Но что оно здесь делает?

Брокрин разглядывал разбросанные по поляне плиты.

— Эсмира рассказывала, что Кладбище иногда отправляет корни к земле. Возможно, все, что здесь находится, было схвачено ими.

Хоргарр откашлялся и сплюнул на лозы.

— Я еще могу поверить, что сюда по случайности занесло человека. Но все это строение целиком? В голове не укладывается.

Он наклонился и поднял обеими руками по сухому листку. Левой он просто дернул его вверх и, сжав ладонь, с хрустом превратил лист в пыль. Пальцами правой руки он сделал клетку вокруг листка и бережно поднял его. Затем выставил клетку вперед, раскрыл ладонь и явил дуардинам неповрежденный лист, объясняя свою мысль.

— Это храм, — произнесла Эсмира, глядя на строение.

Ни Брокрин, ни остальные дуардины не заметили, как она бесшумно пробралась сквозь ветви назад и вновь очутилась рядом с ними.

— Давным-давно был он возведен народом, что не существует боле. — В глазах женщины читалась грусть. — Помнит лишь земля о божествах, которых чтили здесь когда-то. Земля и ветер... и деревья.

В ее голосе звучала таинственная тревога, отчего Брокрин слегка поежился.

— О каких богах ты говоришь? — спросил он.

Эсмира вперила взгляд в Брокрина, столь пристальный, словно она видела его душу насквозь.

— Слишком милостивых, чтобы их помнили. И слишком мягких, чтобы не утонуть во времени. Когда пришла война к ним на порог, о том, как воевать, они давно забыли. Не могли они измениться, чтобы ответить на мольбы тех, кто чтил их свято и искренне, а потому могли лишь смотреть, как забирала и губила тьма просящих помощи.

— Но как так вышло, что храм находится здесь, на летучем острове? — спросил Брокрин.

— Я этого не знаю, — ответила Эсмира, пожимая плечами. — Может, корни давным-давно его схватили. А может, был всегда он здесь и помнит день, как лес впервые ушел в небо.

На последних словах Брокрин задумался. Они подтверждали его беспокойные мысли о том, что Кладбищем действительно что-то управляет. Не тот разум, который присущ человеку или дуардину, но своего рода общее сознание.

— Ты здесь живешь? — вмешался Готрамм.

— Здесь я пребываю, — кивнула Эсмира. — Спокойно море здесь, остерегаться мне своих шагов не надо. — Она указала на вход: — Случись мне утомиться, сплю я там. Если нужно вам немного отдохнуть, нет лучше места.

— Мы, харадронцы, народ крепкий, — похвастался Брокрин. — Мы можем пройти еще несколько раз по столько же, прежде чем устанем. — Он внимательно посмотрел ей в глаза и добавил: — Ты сказала, что можешь отвести нас в сердце леса.

От капитана не укрылась едва заметная тревога, которую вызвали у женщины его слова. Но он не мог понять: это из-за того, что Эсмира была не уверена, стоило ли доверять дуардинам, или же она вовсе не собиралась показывать им путь к сердцу Кладбища. Одно он распознал безошибочно — сдержанность. Подобную осторожность люди демонстрировали перед тем, как начать набивать цену во время торговли. Это показалось ему нелепым. Дуардины уже предложили Эсмире место на «Железном драконе», как только они высвободят корабль. Что еще они могли ей дать? О чем еще можно было торговаться?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Прошу, — ответила Эсмира, предлагая им пройти в храм, — я буду рада, если здесь вы отдохнете. — Она настороженно посмотрела на ветви вокруг и окинула взглядом крону. — Об этом в тишине хочу я с вами говорить.

Брокрин удивился: он не слышал ничего, кроме свиста ветра и потрескивания ветвей. Какой бы иной звук ни витал в воздухе, он был слишком тонок для его слуха. Или Эсмиру беспокоило не то, что она может услышать, а то, что кто-то услышит ее?

Брокрин сделал шаг в сторону, предлагая Эсмире указывать им путь. Когда дуардины отправились за ней, Брокрин поймал капера за рукав.

— Будьте начеку, — прошептал он. — Человек чем-то встревожен.

— Ведет в засаду? — спросил Готрамм с ноткой негодования.

— Я не знаю, — ответил Брокрин, глядя Эсмире в спину. — Может статься, что она сама не знает. Не теряйте бдительности и будьте готовы ко всему.

Он мрачно посмотрел на храм, его обветренные углы и стершуюся резьбу.

— Передай остальным. Что бы ни случилось, я не хочу, чтобы нас застигли врасплох, — сказал Брокрин, косясь на сгущавшиеся вокруг джунгли.

Капитан не мог отделаться от ощущения, что за ним следят.

Чем ближе они подходили к храму, тем сильнее Брокрин поражался его размерам. Одинаково обработанные, с теми же самыми серебряными прожилками, разбросанные плиты когда-то, несомненно, были частью конструкции. Капитану на ум пришла теория, что сохранившийся фрагмент храма являл собой алтарь, святилище, а руины вокруг некогда образовывали еще более гигантское сооружение.

— Они определенно стоят тут уже очень давно, — заявил Хоргарр, указывая на статуи, — вырезаны из цельного камня, если, конечно, тут не замешано какое-нибудь колдовство.

Брокрин быстро изучил статуи. Он не умел так подмечать детали, как Хоргарр, но был склонен согласиться с двиргателистом. В обеих скульптурах не нашлось ни единого шва, ни едва заметной линии стыка.

— Хвала стихиям, что поработали над ними, — отметил Брокрин, — на них без содрогания смотреть сложно, не могу представить, насколько омерзительно они выглядели, когда были новыми.

Статуи изображали гротескных, уродливых зверей, которых Брокрин никогда не встречал. Та, что справа, напоминала крылатого льва; чешуя, заменявшая шерсть, и длинная борода вместо гривы усиливали тревожное впечатление. Статуя слева выглядела еще более странно: нечто напоминавшее крылатого оленя с когтистыми лапами взамен копыт и ртом, который уродовали два длинных бивня. Брокрин успокоил себя мыслью, что, если вдохновением для этих статуй и послужили настоящие животные, они все равно вымерли много эпох тому назад.

Брокрин отвел взгляд от скульптур и всмотрелся в затемненную утробу храма. Свободного пространства там хватило бы, чтобы с легкостью вместить в себя «Железного дракона» и эскадру канонерок. Эсмира вошла первой, и тотчас же внутренняя часть храма озарилась нежным голубым светом. Брокрин не сразу сообразил, что свет испускало несколько кристаллов, покоившихся в потолке. Они напомнили ему о звездчатых камнях, о которых упоминалось лишь в сказках. То были огромные камни, когда-то давно упавшие с небосвода, но продолжавшие пульсировать неземным сиянием. Эти же кристаллы, в отличие от диковинок из легенд, он видел собственными глазами. Более того, они не светили постоянно, а скорее, отвечали на приближение посетителей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы только посмотрите на них, — прошипел Агрило и указал на камни.

Эсмира продолжала углубляться внутрь храма, и чем дальше, тем больше камней оживали, освещая ей путь.

— Они как будто узнают ее, — добавил логистикатор.

— Может, просто реагируют на движение, — предположил Хоргарр, — как и сорняки снаружи.