Непредсказуемая Пейдж - Миранда Ли

– А как же работа?

– Единственная работа, которой я намерена заниматься постоянно, Антонио, – это быть твоей женой и матерью твоих детей.

Антонио посмотрел на эту удивительную девушку. Он благодарил Бога за то, что тот подарил ему Пейдж.

На следующее утро Антонио укрепился в своем решении: ничто никогда не должно встать между ним и Пейдж. Она была для него всем.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

В день свадьбы Пейдж проснулась совершенно счастливая, испытывая восхитительное чувство волнения и ожидания. Даже погода, теплая и солнечная, была на ее стороне.

Пейдж уже два месяца купалась в любви, тепле и заботе окружающих. А как внимательна стала к ней Эвелин с тех пор, как было объявлено о ее помолвке с Антонио! Экономка из кожи вон лезла, чтобы помочь в приготовлениях к свадьбе.

Что же до ее отца… он стал совершенно не похож на самого себя. Отец настаивал на том, чтобы Пейдж не считалась с расходами и покупала все, что ее душеньке угодно. У нее должно быть все, что она пожелает. Но единственное, чего желало ее сердце, был Антонио.

Она не могла дождаться его – накануне рано утром он прилетел из Лондона и позвонил ей из служебной машины. Пейдж услышала нотки усталости в его голосе и велела ему ехать к себе домой и хорошенько отдохнуть, чтобы быть завтра в форме. Завтра их свадьба! Она встретится с ним в церкви.

Венчание будет в местной католической церкви, потом намечался прием в Фотчен-холле. Пейдж хотела, чтобы все было скромно, но отец, да и Антонио, настояли на торжественном вечере для всех их близких друзей из бизнес-сферы. Она позволила отцу поступить по-своему, покоренная его добротой. Возможно, он в конце концов и любит ее!

Однако, когда однажды вечером Пейдж сообщила Антонио, что Конрад собирается купить им дом, тот воспротивился. Большое спасибо, он сам купит для них дом, несколько агентств по продаже недвижимости уже этим занимаются.

Стук в дверь прервал ее счастливые мечты.

– Это Эвелин, милая. Я принесла тебе особенный, свадебный завтрак.

– Ну конечно. Мне пора готовиться.

Пейдж не опоздала на свадьбу, но так нервничала, что впоследствии едва могла что-то вспомнить, за исключением того, каким красивым выглядел Антонио в черном смокинге. Ее собственное появление в простом платье, с облегающим лифом на шнуровке, широкой юбкой из тюля и кружевной тюлевой же, подходящей к ней вуалью, вызвало долго не затихавшие восторженные крики.

– Первое, что мы сделаем, как только поселимся в нашем новом доме, – сказала она Антонио в машине по пути домой из церкви, – начнем заводить собственных друзей.

Он улыбнулся и погладил ее по руке.

Когда они, счастливые и сияющие, прибыли в Фотчен-холл, гости были в сборе.

Эвелин наблюдала за новобрачными, сладенько улыбаясь. Ее час вот-вот пробьет.

Когда прием подошел к концу и она увидела, что Антонио подошел к отцу Пейдж и оба они покинули зал, Эвелин подобралась, как тигр – к прыжку.

Медовый месяц! Как бы не так. Экономка поднялась наверх и вошла в спальню, где переодевалась Пейдж Скарлатти, ха-ха! Эвелин с ненавистью и завистью глядела на изумительное тело, в котором не было даже намека на какой-нибудь изъян.

– Ты могла бы постучать, Эвелин, – с беспокойством сказала Пейдж, хватая халат и торопливо натягивая его на свое почти обнаженное тело.

– Наверно, могла бы, – высокомерно согласилась та и захлопнула за собой дверь.

Внутри у Пейдж все застыло. Казалось, холод заполнил комнату и ее саму.

– Что случилось? – спросила она.

Но где-то глубоко внутри Пейдж уже знала, что случилось. Эти последние несколько недель Эвелин постоянно показывала, что испытывает к ней расположение. На самом деле все это было притворством.

– Ничего, – ответила женщина. Ее злобные глаза-бусинки блестели коварным блеском. – Я всегда считала тебя дурой, – ухмыльнулась она, – но сегодня тебя разыграли, как самую большую, самую патентованную дуру!

Пейдж приложила все усилия, чтобы не выдать чувств, охвативших ее при этих словах.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Она постаралась, чтобы голос звучал спокойно.

– Неужели все еще не понимаешь? Просветить тебя? Твой, так сказать, муж тебя не любит, моя дорогая. Он женился на тебе не потому, что хотел этого, а потому, что твой отец вынудил его шантажом.

Пейдж смотрела на эту женщину, и в сердце ее воцарился ужас. Это не может быть правдой. Антонио любит ее. Она знает!

– В тот день, когда ты явилась домой с синяком, Конрад велел Джиму привезти Антонио. «Женитесь на моей дочери, – сказал Конрад, – и я сделаю вас директором «Фотчен Продакшнз». Антонио сперва уперся, но кто удовлетворяется отрицательными ответами? «Если вы не женитесь на Пейдж, – добавил Конрад, – я предложу эту должность Броку Мастерсу». Конечно, Антонио понял, что если этот американец займет место директора, то его карьере и всей компании придет конец. Поэтому он согласился. Хотя, надо признаться, не очень охотно.

Даже находясь в состоянии глубокого шока, Пейдж мысленно сумела вернуться к тому вечеру, когда она сошла вниз и обнаружила, что ее отец и Антонио пьют шампанское. Что сказал тогда Антонио? Что они пьют за будущее объединение… Так вот что они праздновали!

– Конрад хотел, чтобы Антонио обручился с тобой до того, как он вернется в Европу, – исступленно продолжала Эвелин. – Когда Антонио спросил, каким образом сможет убедить тебя выйти за него замуж за такой короткий срок, твой отец дал ему один здравый совет. «Соблазните эту маленькую дурочку, – твердил он. – Скажите ей, что вы любите ее. Если не будет другого выхода, сделайте ее беременной!» Примерно так он и сказал.

Пейдж вспомнила о том, как они были вместе в первый раз и Антонио не воспользовался презервативом. Значит, причиной этого было не страстное желание, поняла она с горечью, а хладнокровный расчет.

– Тебе хотелось верить, что Антонио может любить такую взбалмошную идиотку, как ты. Надеялась выйти замуж за твоего красивого героя, сделать его своим мужем. Но ему нужна не ты. Ему нужна компания! Как раз в эту минуту он официально подписывает свой директорский контракт в кабинете Конрада.

Пейдж не могла отвести глаз от Эвелин. Неужели эта женщина говорит страшную, ужасную, презренную правду?

– Зная тебя, – с презрением продолжала экономка, – можно предположить, что ты, наверно, не посмеешь даже сказать ему, что знаешь об их сделке. Ты скорее будешь продолжать унижаться у ног Антонио и в его постели. В любом случае это будет невыносимо трудно, не так ли? Живя с правдой, зная, что сама вынудила папашу купить тебе жениха только для того, чтобы наконец-то сбыть тебя с рук! Люди говорят, будто красота и богатство не приносят счастья. Теперь-то я по-настоящему понимаю, как они правы. Счастье – вот что я чувствую сейчас!