Легенды острова Джерси (ЛП) - Майклз Эррен

Нащупывая дорогу в темноте, он выполз из каюты на палубу. Он вгляделся в туман и темноту. Он наблюдал, как она искажается у него на глазах, превращаясь в деревья, которые росли и скручивались в неприступный лес.

— Не настоящий, — пробормотал он.

Скрип и треск дерева привлекли его внимание, когда фигура на носу поднялась и медленно повернулась к нему. Мрачное лицо исказилось от презрения.

— Это проклятый корабль, не так ли, капитан? — присел на корточки Констант Петибон, прислонившись к перилам. — Как сказал тот человек. Мы — чумной корабль, и мы прокляты, и мы умрем здесь. Это дьявол, капитан, он убивает нас. Мы должны доплыть до него.

— Ты утонешь, Констант. Посмотри на себя, ты даже стоять не можешь!

— Я не могу оставаться здесь с этой штукой. Он продолжает смотреть на меня. Он продолжает нашептывать мне, капитан.

Неделек пошатнулся, как пьяный, и схватил молодого человека за плечо.

— Я могу это исправить, парень. Ты возвращаешься на свою койку. Мне нужно кое-что найти.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти, хотя площадь под палубой была довольно небольшой. Капитану Неделеку показалось, что он блуждает по лесу извилистых тропинок, которые простирались перед ним. Как и прежде, он закрыл глаза и ощупью пробрался вдоль бревен корпуса, но теперь ему показалось, что он чувствует под пальцами густую грязь, и ему пришлось карабкаться по корням. Наконец он нашел топор там, где и предполагал его найти. Ручка была успокаивающе твердой и тяжелой в его руке. Однажды он использовал этот топор, чтобы прорубить сломанную мачту на шхуне в разгар шторма. Он знал его вес и баланс, как фехтовальщик, знал свой меч.

Дикое животное набросилось на него из тени, хрипло крича, царапая и кусая его. Он боролся с ним, отбивал его слабыми руками, пока не смог поднять топор над головой. Диким существом был Гордон, его первый помощник обезумел от лихорадки. Этот человек был за гранью разумного. Капитан Неделек ударил его тупой стороной топора, раз, другой, и Гордон со стоном затих.

Неделек задыхался от паники, затем двинулся так быстро, как только мог, волоча за собой топор. Его вес ударил по бревнам, когда он поднялся обратно на палубу. Капитан упал на колени, ступив в туман.

Дьявол стоял перед ним, высокий и устрашающий. Холодный свет луны обрамлял существо серебром. Его глаза были полны печали и гнева, когда он смотрел на него сверху вниз.

— Вы, люди, и ваши топоры, — его шепот был звуком нарастающей бури в листьях деревьев. Деревянная фигура дьявола заскрипела, когда двинулась к нему: — Вы можете разрушать, но не можете убить то, что не может умереть.

Неделек в ужасе разинул рот, когда Существо шагнуло вперед, его раздвоенные копыта заскрежетали по палубе, когда он наклонился над ним. Его рога опустились, как у оленя, когда он со скрипом выдохнул и снова заговорил.

— Вы похожи на поденок со своими короткими жизнями. Вы не можете видеть большее целое. Вы сеете только семена смерти, и вы пожнете свое собственное разрушение. Но недостаточно скоро. Вы отрываете бьющееся сердце от мира. Вы душите ее горящим дымом ее собственных деревьев. Вы порабощаете и убиваете диких существ ее земель и пожираете пепел мертвых, как пожиратели падали, Вы — раса гибели. Вы размножаетесь и распространяетесь, как гнойное разложение. У вас нет уважения, — Воздух с шипением вырывался из деревянных легких, когда он приближался, и его дыхание было заразой, которая гнила на корабле, когда он дышал и шептал, — Вас должно оторвать, как мертвое дерево во время шторма. Вы должны сгнить в опавших листьях времени. Вы должны умереть. Вы все должны умереть.

Собрав все оставшиеся силы, капитан Неделек схватил топор и, встав, взмахнул им вверх. Он почувствовал твердый контакт, и горячая влага брызнула ему на лицо. Раздался один единственный потрясенный выдох. С закрытыми глазами Неделек размахивал топором, пока его ноги не заскользили в скользкой крови. Он в изнеможении упал на колени. Волна головокружения накрыла его, и он, задыхаясь, упал, уткнувшись лицом в гнилое дерево палубы, и потерял сознание.

Он проснулся от волнения океана, когда палуба поднялась и опустилась под ним. Его глаза медленно сфокусировались на том, что лежало перед ним.

На топоре была кровь.

На его руках была кровь.

На палубе была кровь, и она растеклась лужицей вокруг изуродованного трупа, который лежал перед ним. Худое, бледное тело Константа Петибона было неестественно искривлено. Его изможденные черты застыли в ужасе и были забрызганы кровью. Неделек долго смотрел, ничего не понимая, прежде чем слезы начали затуманивать его зрение от осознания того, что он убил мальчика.

Намерение возвращалось медленно, но настойчиво, потому что это было все, что осталось у Неделека. Эта идея пустила корни в его сознании и теперь росла, заполняя все его мысли. Поднявшись на колени, капитан поднял топор и вытер кровь Петибона с рукояти. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и подошел к фигуре на носу, ожидая, что она повернется и заговорит с ним, как это было прошлой ночью. Даже когда Неделек начал размахивать топором, фигура оставалась неподвижной. Капитан был слаб, и при каждом ударе сверкающего топора в него вонзалась только маленькая щепка. Он плохо целился, задыхался, руки болели, но он не дрогнул.

Подул легкий ветерок, не делая ничего, чтобы рассеять липкий туман, но охлаждая пот, который промочил капитана и заставил его дрожать. Палуба мягко покачивалась у него под ногами. Корабль больше не был в штиле. Возможно, ему следует попытаться разбудить команду и поднять паруса, но не раньше, чем его работа здесь будет закончена.

Снова и снова опускался топор, медленно углубляя порезы крошечными шагами, пальцы Неделека начали покрываться волдырями и кровоточить, а его болезненные руки дрожали от усилий, но он не смягчался.

С треском, похожим на удар хлыста, дерево под топором начало отделяться. Вес самой фигуры на носу начал раскалывать дерево. Капитан обрел новую энергию. Палуба начала вздыматься и крениться у него под ногами, но Неделеку было все равно. У него была только одна цель. В его лихорадочном мозгу не было места ни для чего другого.

С хлопающими звуками фигура на носу начала отрываться от носа. Резьба медленно, рывками начала наклоняться вперед, как ныряльщик, прежде чем изогнуться и врезаться в корпус, затем оторвалась и погрузилась в воду, вспенившись, когда она перевернулась лицом вверх и пошла ко дну.

Мрачное лицо и протянутые руки пригласили Неделека присоединиться к нему. Морские водоросли запутались в его рогах.

Руки капитана так окоченели, что он почти не мог выпустить топор из своей хватки. Он позволил ему упасть в океан, где его почти беззвучно поглотили поднимающиеся волны.

Из последних сил, со свежими слезами, стекающими по его щекам, Капитан подошел и поднял хрупкое и изломанное тело Константа Петибона на руки. Он сбросил тело молодого человека через перила в объятия океана.

— Прости, мальчик, — прошептал он, — я должен был тебя послушать.

Неделек соскользнул на палубу и закрыл глаза, позволяя усталости поглотить его. Поднимающийся шторм поднимал волны, пока они не начали течь по палубе, медленно смывая кровь, которая застывала на дереве. Капитан по-прежнему ничего не предпринимал. Его команда была ослаблена болезнью. Туман не позволял определить их местонахождение. Только когда волны начали с большей силой обрушиваться на палубу, промочив его до нитки, капитан пошевелился и поднялся на ноги. Он отважился спуститься под палубу, чтобы повести свою лихорадочную и бредящую команду, одного за другим, в штормовую ночь. Они цеплялись или привязывали себя к такелажу для собственной безопасности. Даже если бы у них были свои ориентиры или кто-нибудь из них был бы здоровым человеком, было бы невозможно плыть против ярости океанских волн. Теперь их единственным выбором было переждать шторм, не будучи смытыми за борт.