Лето перемен - Энн Мэйджер

– Фэнси-и-и!

– Держись! Я иду! – крикнула она. Клод опустил наконец Оскара на пол. И Фэнси кинулась прокладывать себе путь сквозь толпу внутрь дома.

Ей это бы ни за что не удалось, если бы в ответ на ее голос не раздался лай огромного рыжего пса. Толпа при этих звуках распалась на две части. В следующий миг Горлан выдернул поводок из рук швейцара и бросился к ней.

– Горлан, – тихо и нежно сказала Фэнси, опустившись на корточки и потрепав его преданную морду.

Ее взгляд скользнул мимо Горлана, и рядом со швейцаром она увидела высокого смуглого мужчину в ковбойской шляпе.

Она поднялась. Медленно-медленно.

Ей показалось, что кругом наступила тишина. Она слышала лишь биение собственного сердца. Под вспышками фотокамер она шла навстречу Джиму.

Он приехал.

– Джим? – Ее голос звучал неуверенно, а глаза пытливо всматривались в его лицо, ощупывали каждую черточку. – Что… Почему ты здесь?

Полная нежности и теплоты улыбка осветила его загорелое лицо.

– Горлан что-то совсем по тебе истосковался.

– Только Горлан?

– Ну, возможно… я тоже скучал, – мягко признался Джим.

– Ты не позвонил, не написал.

– Я пытался быть сильным, – тем же мягким, спокойным тоном продолжал он. – К тому же ты не очень-то высокого мнения о моих открытках.

– А как же Грейси?

– Между нами все кончено. Она все поняла. Она сразу нас вычислила. – Он помолчал. – Мы так и будем до бесконечности стоять посреди этого цирка и разговаривать?

Она безмолвно покачала головой.

– Ты невероятно красива, – сказал он. – Даже несмотря на это нелепое платье…

А уже в следующее мгновение его руки подхватили ее, подкинули вверх и снова опустили; его поцелуй был так яростен и так прекрасен, что Фэнси тут же забыла, сколь оскорбительно отозвался Джим об одном из ее лучших произведений.

– Мисс Харт, это кто, ваш муж из Техаса? – снова возникла настырная журналистка.

– Если нет, то ему не позавидуешь, – встрял кто-то рядом.

Пулеметная очередь фотовспышек вызвала яростный лай Горлана.

Но для Фэнси сейчас весь мир сошелся на удивительных губах Джима. Когда его шершавые ладони заскользили по ее обнаженным плечам, она не сдержала стона и крепко прижала его к себе. Он снова поднял Фэнси и закружил, закружил так, что город превратился для нее в сверкающую бриллиантовыми огнями карусель.

Она даже не услышала мольбу швейцара:

– Мисс Харт, вы должны сказать своему приятелю-ковбою, что с собаками мы не пускаем. Если он сейчас же не заберет отсюда своего пса, я вызову полицию.

Но Джим услышал сразу.

– Нет, только не полицию, – кривовато усмехнувшись, буркнул он и отпустил Фэнси. – Разойдемся мирно, сэр. – Он помолчал. – Фэнси, мы, кажется, как всегда, устроили целый спектакль. Пожалуй, мне лучше забрать мальчишек и убраться отсюда подобру-поздорову.

Ужас затопил ее сердце. Он что, собирается снова оставить ее одну? Она дернула его за руку и заставила взглянуть ей в глаза.

– Но почему ты все-таки приехал?

– Потому что больше не мог оставаться так далеко от тебя, – просто ответил он.

– Ты меня любишь?

Вспыхнув темным румянцем, он обшарил глазами толпу. Вездесущая журналистка подобралась поближе, выставив вперед микрофон. Он беспомощно обернулся к Фэнси.

– Ты любишь меня? – требовательно повторила она.

– Мне что, нужно сказать это перед всем миром?

Она упрямо кивнула.

Джим закатил глаза к небу, потом закрыл их. Взяв ее за руку, он послушно опустился на колени. Его голос был так тих, что она едва его слышала. Но в словах звучала теплота, а в уголках губ затаилась нежная улыбка.

– Конечно, я люблю тебя.

– Теперь мы можем возвращаться домой. – Она расцвела от счастья.

– То есть? – недоуменно спросил Джим.

Фэнси потянула его за руку, и он поднялся с колен.

– То есть – навсегда. Я хочу вернуться домой, в Техас, с тобой и ребятами.

– А как же все это? Как же твоя карьера… Нью-Йорк?

– Я не могу быть счастлива без тебя. Я хочу быть твоей женой – и никем больше.

– Даже в Парди, штат Техас?

– Где угодно. Я люблю тебя. Всегда любила. И всегда буду любить. Наконец-то я поняла, что хочу только одного в жизни – быть рядом с тобой.

Он смотрел ей в глаза.

Оба молчали. И ни один не пошевелился. Ее сердце медленно и глухо отбивало ритм радостного ожидания. Загорелая ладонь с величайшей нежностью приподняла ее подбородок, и Джим прильнул к ее губам поцелуем, в котором она впервые ощутила не только нежность любовника, но и властность мужа.

А потом Омар и Оскар снова принялись обстреливать толпу бумажными самолетиками.

– Эй, Омар, шариков не осталось?

– Не-а, только три жетона на метро.

По пожарной лестнице кубарем скатился Клод.

– Фэнси-и-и… Что мне прикажешь делать с этой разнузданной парочкой хулиганов? Они уже все мои салфетки извели на самолетики.

Горлан исступленно облаивал Клода. Фэнси коротко выдохнула, схватила поводок Горлана и ткнула в руку Клода.

– Эти разнузданные хулиганы… теперь они – мои сыновья. А это их отец и мой муж.

– Очень приятно познакомиться, – мрачно буркнул Клод. – Но что мне все-таки со всеми ними делать?

Фэнси помахала мальчишкам.

– Клод, у тебя же вечеринка. Ребятам ты, кажется, понравился. И Горлану тоже… – На них посыпался град из самолетиков. – Они веселятся вовсю. Развлеки их, будь ангелом… совсем ненадолго.

– Нет! Фэнси-и-и…

– А я буду считать это твоим свадебным подарком мне, ладно? – Она потрепала его по руке. – Ну-ну, Клод. Не забывай, пока еще ты мне подчиняешься. У тебя же сегодня великий вечер! Но предупреждаю – чтобы с моими… бесценными сыновьями ничего не случилось! И с нашим замечательным псом тоже.

Клод открыл было рот, чтобы возразить, но Горлан заметил на другой стороне улицы пуделя и ринулся в атаку, потащив за собой и Клода.

Фэнси использовала этот момент, чтобы ускользнуть. Они добежали с Джимом до ее машины и вскоре уже мчались по шоссе в сторону Манхэттена.

– Не просветишь меня – куда мы направляемся? – спросил Джим, с трудом оторвав губы от ее шеи.

– По-моему, мы заслужили немножко времени наедине… только вдвоем, – отозвалась она. – Ты меня понимаешь?

Их губы встретились. Они целовались всю дорогу, до тех пор пока лимузин не подкатил к главному входу в ее дом. И оторвались друг от друга лишь для того, чтобы проскочить вестибюль и добраться на лифте на самый верхний этаж, где располагалась ее шикарная, сверкающая мрамором квартира с террасой по всему периметру здания и видом на парк.

А там, уже обнаженные, в объятиях друг друга, они опустились прямо на темно-красный персидский ковер, устилавший паркет в ее гостиной.