Дамочка с фантазией - Елена Арсеньева

– Да ты понимаешь, – пробормотал наконец он, – я собрался ее обыскать, ну, карманы проверить, документы посмотреть. А она как раз в эту минуту взяла да очнулась. И уж не знаю, чего там себе навоображала в полубреду, но начала орать и отбиваться. Пришлось ее приемом вырубить.

– Что-о? – чуть ли не в ужасе протянула Валентина. – Вырубить? Приемом? А словами ты не мог объяснить, что и как? Просто успокоить ее и все рассказать?

– Да времени не было, – простодушно сказал Долохов. – Я должен был срочно вам позвонить, вызвать на эту встречу. Мне же еще в Москву мотать! К тому же я боялся: вдруг сейчас какой-нибудь мент свалится на голову… не выпутаешься потом. То есть я бы как-то выпутался, а ее бы уж точно замели по подозрению в убийстве.

– А ты не думаешь, что это подозрение основательно? – спросила тогда Валентина, но, выслушав короткое и категоричное долоховское «нет», она больше никаких вопросов не задавала, приняв как данность – пусть и раздражающую данность! – что надо, как это сделал Валька, подчиниться приказу. Тем более что у Долохова имелись-таки основания подобные приказы отдавать и ждать от Залесских повиновения. В том смысле, что они были перед ним в изрядном долгу, и хотя он в жизни не напомнил бы о необходимости этот долг отдавать, но сами обстоятельства подвели Залесских к этому.

Дело в том, что буквально два месяца назад Долохов вытащил рыжего студиозуса Максима Залесского, сына Валентина от первого брака, из очень крупной неприятности. Валентин давно жил отдельно от прежней семьи, но отцовские обязанности с плеч не сбрасывал, помогал бывшей жене и сыну чем мог – порою, на взгляд Валентины, даже больше, чем мог, но у нее хватало ума не критиковать мужа. Проблема же Максима была если и не стара как мир, то, во всяком случае, достаточно тривиальна для нашего времени. Парень пристрастился к наркотикам. Пока что на иглу не сел – кололся от случая к случаю, ради куража. По счастью, ситуацию вовремя распознали и взяли под контроль. Обнаружив у Максима в ящике для белья пластиковый пакет, в котором лежало два маленьких, свернутых из клетчатых тетрадных листочков кулечка, а в них – какой-то белый порошок, мать сначала удивилась, а потом вспомнила расплывающиеся глаза сына, его несвязную речь и странное поведение, на которое раньше не обращала внимание, – и смекнула, что держит в руках. Она похитила опасный пакет и побежала к мужу с призывом о помощи: «Ты отец или не отец?!» Родители Максима устроили экстренное совещание. Залесский потребовал, чтобы к участию была допущена и Валентина, поскольку положение слишком серьезное. По той же причине она предложила призвать на помощь Долохова.

Результат превзошел все ожидания. Долохов обещал поговорить с Максимом и на другой же день увез его «покататься за городом». Когда парень вернулся, триумвират «отец-мать-и-мачеха» едва не рухнул в один общий обморок: на сынуле места живого не осталось. Избит был Максим качественно: очевидно, Долохов придерживался сугубо традиционных методов воспитания. Что характерно, парень хоть и стонал и скрипел, но не жаловался. Первым оборвал раскричавшихся мать и мачеху, а в ответ на проницательный взгляд отца только смущенно кивнул и сказал, что все улажено. Однако это не убедило возмущенных женщин. Долохов выслушал их истерические вопли, хмыкнул и ушел к себе, а утихомиривать жен пришлось Залесскому.

– Вы головами думать умеете? – укоризненно промолвил он. – Прикиньте, ведь этот пакет не сам по себе к Максимке попал, верно? Он его у кого-то взял. Если просто так тому распространителю наркоты сказать, что пакет пропал, надо или деньги платить (а это, барышни, тысячи, которых у нас нет!), или голову добровольно на плаху положить. Наркотики – штука смертельная… Обратиться в милицию – во-первых, с Максимкой лет на десять проститься, ибо дело тянет на статью 228, часть 4 УК. Это означает приобретение наркотического вещества в особо крупном размере с целью его использования и распространения. А так – парня избили, наркоту отобрали…

Поскольку прежде муж отродясь не оперировал так свободно юридическими понятиями, Валентина сразу смекнула, что его подковал Долохов.

Максимова мама была Долохову благодарна, Валентин и Валентина – тоже, но, как известно, долг платежом красен…

Вот нынче ночью Залесские и начали платить по долгам. Начали – потому что Валентина совершенно не убеждена, что этим все дело и кончится…

И это еще не самое страшное. Куда страшнее, что действие кофе определенно закончилось.

Господи, до чего же хочется спать!

Пользуясь тем, что очередная пациентка вышла, Валентина от души зевнула. Но тут же дверь открылась вновь.

Валентина украдкой глянула на часы. Боже мой… до конца работы три часа! Интересно, нальют ей в УЗИ еще кофе? Или все-таки потерпеть, пожалеть сердечную мышцу?

– Проходите, садитесь, – кивнула она пациентке, не глядя открывая карточку. – Когда последний раз прошли месячные? Или вы уже завели карту беременности?

Раздалось всхлипывание, и Валентина испуганно вскинула глаза. Перед ней на краешке стула примостилась худая длинноногая особа лет под тридцать. Вот про таких-то и говорят: ноги от ушей!

Ноги у нее и впрямь были классные, а вот лицо все сморщилось в плаксивой гримасе.

– Вы издеваетесь, да? – протянула она. – Я уже который год замужем, а забеременеть никак не могу!

– Ох, господи, – вздохнула Валентина. – Вы извините, представляете, сегодня просто косяком беременные идут. И как минимум пятеро просили направления на аборт.

Отвела глаза. Почему-то, выписывая эти направления, она каждый раз представляла себе Люду Головину, или как ее там… И не могла отделаться от мысли: а что, если беременность той или иной молодой женщины покажется кому-то столь опасной, что ее тоже подстрелят, как Люду? Валентина была убеждена, что убийцу этой бедолаги надо искать среди ее знакомых. Может быть, это сделал тот парень, с которым она жила. Хотелось верить, что оперативник Комзаев тоже пришел к такому умозаключению, принял как версию и уже работает в этом направлении.

– Направления на аборты просили? – всхлипнула между тем посетительница. – Дуры! Вот дуры! Везет им! А я, представляете, даже никогда не предохранялась, и муж тоже, и мы оба проверялись, бесплодием никто из нас не страдает, а сколько ни живем, сколько ни стараемся, никак, ну никак не получается ребеночек! Вы представляете? Может, это потому, что сперма вытекает?

Мгновение Валентина смотрела на нее ошарашенно, потом на всякий случай переспросила:

– Что вытекает?

– Ну, вы же понимаете… – опустила глаза молодая женщина. – Когда мы спим с мужем… оно же вытекает! И я каждый раз думаю: а вдруг это наш ребенок? Понимаете? К тому же сперма полезна для здоровья, не посоветуете чего-нибудь, чтобы ее задерживать?