Лермонтов и Москва. Над Москвой великой, златоглавою - Георгий Блюмин

Стихи эти Давыдов послал Пушкину для напечатания в «Современник» и писал при этом: «Главное дело в том, чтобы моя челобитная достигла не столько поэтической, сколько положительной цели; пусть она сперва подействует на Башилова, понудив его купить мой дом за сто тысяч рублей». И Пушкин напечатал это стихотворенье! Мы можем им любоваться в третьей книжке «Современника» за 1836 г.».

Но вернемся в зал московского Благородного собрания, где М.Ю. Лермонтов, неузнанный, в маскарадном костюме астролога, читает стихи из «Книги судеб» именитым посетителям и посетительницам маскарада под Новый, 1832 год. Астрология – учение о возможности предсказания судьбы человека по расположению звезд. Пушкин, например, об астрологии пишет следующее: «Он занялся гороскопом вместе с другим академиком, они составили его по всем правилам астрологии, хоть и не верили ей». «Книга судеб» с семнадцатью стихотворениями Лермонтова уцелела и в настоящее время хранится в музее Пушкинского Дома в Санкт-Петербурге. С копией ее можно ознакомиться в экспозиции мемориального Дома-музея М.Ю. Лермонтова в Москве, том самом, который расположен в доме № 2 по Малой Молчановке.

Дуэль после маскарада. Художник Ж.Л. Жером

Благодаря воспоминаниям троюродного брата поэта Алексея Павловича Шан-Гирея (род. 1821) известно, что в предновогодний день 31 декабря 1831 года Лермонтов появился на маскараде в собрании «в костюме астролога, с огромной книгой судеб под мышкой. В этой книге должность кабалистических знаков исправляли китайские буквы, вырезанные… из черной бумаги, срисованные в колоссальном виде с чайного ящика и вклеенные на каждой странице; под буквами вписаны были… стихи, назначенные разным знакомым, которых вероятно было встретить в маскараде». Эта так называемая Маскарадная книга, или «Книга судеб», в которую под 1831 годом вписаны рукою Лермонтова и прочитаны им новогодние мадригалы, посвященные московским знакомым поэта, хранилась у А.П. Шан-Гирея.

Вот, например, стихи из этой книги, обращенные к вышеупомянутому Александру Александровичу Башилову (1777–1847), тайному советнику, сенатору, одному из «старшин» московского Благородного собрания. В автографе Лермонтов озаглавил стихи по-французски A Son Ex<cellence> M-r Bachiloff («Его превосходительству г-ну Башилову»). Бесславной была деятельность Башилова в комиссии по борьбе с холерой в Москве осенью 1830 года, на что указывает стихотворный спич Лермонтова:

Вы старшина собранья, верно,Так я прошу вас объявить,Могу ль я здесь нелицемерноВ глаза всем правду говорить?Авось, авось займет нас деломИль хоть забавит новый год,Когда один в собранье целомЕму навстречу не солжет;Итак, я вас не поздравляю;Что год сей даст вам – знает Бог.Зато минувший, уверяю,Отмстил за вас, как только мог!

Еще один персонаж лермонтовской «Книги судеб» – это князь Петр Иванович Шаликов (1768–1852), бездарный поэт, издатель «Дамского журнала» и в течение 25 лет редактор газеты «Московские ведомости». В «Дамском журнале» № 3 на страницах 46–48 был помещен отчет о том самом маскараде в Благородном собрании, где Лермонтов читал свои стихи:

Вы не знавали князь Петра;Танцует, пишет он порою,От ног его и от пераМосковским дурам нет покою;Ему устать бы уж пора,Ногами – но не головою.

И наконец, перед нами – пышный букет московских красавиц, посетительниц собрания, которым поэт адресует свои новогодние мадригалы. Многим из них Лермонтов напророчил близкое замужество. Невеста, а затем жена Пушкина – Наталья Николаевна Гончарова слыла романтической красавицей. А вот красавицей классической именовали в Москве Александру Васильевну Алябьеву (1812–1891). Обе – ровесницы 1812 года, обе воспеты Пушкиным в его стихотворном послании «К вельможе» (1831): «…и блеск Алябьевой, и прелесть Гончаровой».

Александра Васильевна Алябьева

Исключительность красоты Алябьевой подчеркивалась многими современниками. Можно привести, например, выдержку из письма князя П.А. Вяземского к известному литератору А.И. Тургеневу: «Когда она в первый раз показалась в Собрании, сказывают, поднялась такая возня, что не приведи Боже: бегали за нею, толпились, окружали ее, смотрели в глаза, лазили на стулья, на окна. Пошли сравнения с Завадовскою, с Пушкиною; только и разговоров, что о ней…» Поэт Н.М. Языков воспел красавицу в своих стихах как «чудо красоты», «украшение Москвы», соперницу Геры и Венеры.

Наталья Николаевна Пушкина (урожденная Гончарова).

Художник А.П. Брюллов

Не мог пройти мимо нее и Лермонтов. Его стихи, обращенные к Алябьевой, по-лермонтовски точны и многозначительны:

Вам красота, чтобы блеснуть,Дана;В глазах душа, чтоб обмануть,Видна!..Но звал ли вас хоть кто-нибудь:Она?

То есть женщина ли она на самом деле и возможно ли о ней, неприступной, сказать « она»? Словно опровергая сомнения поэта на свой счет, красавица в том же наступившем 1832 году вышла замуж за помещика А.Н. Киреева и родила тому троих детей.

Подобно Алябьевой, в том же году, вскоре после лермонтовского новогоднего мадригала, вышла замуж другая московская красавица Софья Ивановна Сабурова (1816–1864). То была сестра друга Лермонтова и его соученика по московскому пансиону и петербургской Школе юнкеров Михаила Сабурова. Она адресат ряда стихотворений поэта и предмет его трехлетнего увлечения, о котором сказано в записи 1830 года: «Напоминание о том, что было в Ефремовской деревне в 1827 году, где я во второй раз полюбил 12 лет – и поныне люблю».Читаем текст новогоднего мадригала, посвященного Софье Сабуровой:

Как? Вы поэта огорчилиИ не наказаны потом?Три года ровно вы шутилиЕго любовью и умом?Нет, вы не поняли поэта,Его души печальный сон;Вы небом созданы для света,Но не для вас был создан он!..

«Украшеньем Москвы» именовали и княжну Анну Александровну Щербатову (1808–1870). В обращенном к ней мадригале Лермонтов не советует княжне покидать Москву и переселяться в Петербург:

Поверю ль я, чтоб вы хотелиПокинуть общество Москвы,Когда от самой колыбелиЕе кумиром были вы?Что даст вам скучный брег Невы:Ужель там больше веселятся,Ужели больше балов там?Нет! Как мудрец, скажу я вам:Гораздо лучше оставаться.

Анна Щербатова не вняла новогоднему совету поэта. Вскоре она уехала из Москвы в Петербург, где в 1833 году вышла замуж за побочного сына великого князя Константина Павловича, впоследствии генерал-лейтенанта Павла Константиновича Александрова (1808–1857). Пушкин упоминает в письмах к жене об Александровых как о своих знакомых.