Конец второй республики - Зардушт Ализаде

— Да, я высказал рядовым членам Фронта то, что думаю о фальсификации на конференции. Ленин говорил о том, что защита партией своих мерзавцев приведет ее к поражению. Если мы хотим спасти нацию, только нравственная чистота позволит нам выполнить свой долг. Я не являюсь сторонником культа. Я не буду творить из Абульфаза Алиева культ, тем более, что считаю его случайным, недостойным человеком на этом посту.

Председатель нервно курил и ничего не говорил. Он и в будущем будет избегать спора со мной, напуская на меня свою «группу поддержки», которая все больше и больше наполнялась его земляками. Члены Правления погалдели, пошумели. Мне посоветовали не выносить сор из избы. Я этого им не обещал. Так и разошлись.

21-го июля заседание Правления проходило во дворе у Беджана Фарзалиева. Правлению стало известно, что Этибар Мамедов, Неймат Панахов и Рагим Газиев планируют митинг на площади имени Ленина.

Почему некоторые члены Правления своевольничают? К чему эта провокационная попытка втянуть НФА в пучину митинговых страстей, углубить противостояние с властями до того, как завершится организационное оформление Фронта? Ведь еще два-три месяца, и организации Фронта охватят всю республику. Но эта троица вела себя вызывающе, от своей инициативы отказываться не собиралась. Я предлагал оргвыводы, призвать народ не выходить на митинг, назвать его провокационным. Иса Гамбаров призвал к сдержанности, не раскачивать лодку. Его компромиссное предложение состояло в том, чтобы отмежеваться от инициативы проведения митинга, обезопасить НФА заявлением по «Свободе» о том, что НФА не проводит митинг, но митинг — воля народа, и если народ захочет пойти на митинг — то это его право.

Я видел, что троица перепугалась из-за моего предложения применить против них санкции, назвать митинг провокационным и призвать народ от имени НФА бойкотировать его. Так что компромиссное предложение Исы явно обрадовало их. Большинство поддержало это предложение и поручило Юсифу Самедоглу и мне написать обращения и зачитать это по «Свободе». В тот же вечер Юсиф это сделал по своему домашнему телефону, я же пошел домой к Мехди Мехдиеву и прочел обращение ему на диктофон. Мехди обещал передать это на «Свободу», но не сделал это и еще долго гордился своей бдительностью, тем, что вовремя «распознал» предателя.

В следующую субботу несколько групп рабочих и студентов сошлись на площади им. Ленина. На фоне огромной площади эти несколько сот человек выглядели жалкой кучкой. Но к ним пришел один из близких к Везирову деятелей, первый секретарь горкома партии Муслим Мамедов, и сказал, что «справедливые требования митингующих будут изучены и им будет дан ответ». Когда я это услышал, то понял, что иначе, как приглашение к продолжению митингов, истолковать эти слова невозможно. Значит, начался новый виток игры в митинг между «новой» властью и старой партмафией. Через неделю на митинг уже пришли две тысячи человек. Митинг вели Этибар Мамедов и Неймат Панахов. После этого Правление решило, что пора взять митинги под свой контроль. «Дабы другие силы не могли злоупотреблять энергией народа». Теперь сценарий митинга, зачитываемые в конце резолюции, формулирующие актуальные задачи НФА и предъявляющие политические требования к руководству республики, определялись на заседаниях Правления НФА. Ведущим всех митингов, как и прежде был Этибар Мамедов, он же зачитывал «требования народа». Только из-за того, что он говорил от имени НФА, он стал ассоциироваться с самим НФА, и его популярность в народе с того времени и до 20-го января достигла своего пика.

После третьего митинга, где уже участвовали более десяти тысяч человек, в Правление НФА обратились с предложением об объединении лидеры небольших группировок: Мохаммад Хатеми, Исфандияр Джошгун, Мансур Алисой и др. Правление приняло этих людей, побеседовало с ними и отвергло их предложение об объединении, которое представлялось им как их кооптацию в руководство НФА. Им объяснили, что их путь в руководство лежит через избрание низовыми организациями на съезд, а на съезде — через избрание в руководящие органы организации. Эти митинговые ораторы были очень обижены и ушли, почти ненавидя нас. В дальнейшем некоторые из этих людей сыграли роль провокаторов.

В августе Правление НФА решило добиться созыва чрезвычайной сессии Верховного Совета Азербайджанской ССР. На переговорах с ЦК КПА Правление предложило включить в повестку дня сессии ВС два вопроса:

1. Утверждение политического и экономического суверенитета Азербайджанской ССР.

2. Полное и безоговорочное восстановление суверенитета Азербайджанской ССР на всей ее территории. С этой целью ВС обязан был отменить Комитет особого управления НКАО и отменить «особое положение» в Баку и других регионах Азербайджана.

Понимая, что зависимое и нерешительное партийное руководство республики не посмеет пойти против союзного центра, Правление решило, наряду с митинговым и забастовочным давлением на ЦК КПА, прибегнуть к юридическим процедурам и собрать подписи двух третей депутатов ВС, требуемых для созыва внеочередной сессии. Организацию сбора подписей депутатов ВС Правления поручило Нариману Зульфугарову, который организовал несколько групп фронтистов для выезда в различные районы республики и сам посетил в течение месяца Шамахы, Исмаиллы, Гейчай, Ахсу, Агдам, Барда, Шуша, Агджабеди, Физули, Шамхор, Товуз, Газах и др. Вместе с местными фронтистами Нариман находил депутатов и просил их подписать заявление с требованием созыва внеочередной сессии ВС. Депутаты лицом к лицу с простым народом не могли отказаться от поддержки юридически правильной и мирной инициативы, и кто с энтузиазмом, а кто-то нехотя, но подписывали заявление. Только два депутата — Герои Социалистического Труда, председатели знаменитого колхоза в селе Ивановка Исмаиллинского района и богатейшего колхоза в Агдамском районе Хураман Аббасова — отказались подписаться под заявлением.

«В течении 20 дней августа нам удалось собрать требуемое количество подписей. Когда я приезжал в район и находил фронтистов, то они на своих личных автомобилях день и ночь сопровождали меня, выезжали в дальние села к депутатам домой, в поле или на ферму, поддерживали меня в разговоре с ними. Многих из них я видел впервые в жизни, большинство из них я позже никогда больше и не видел, но в те дни меня с ними связывали прочные и священные узы любви к родине и справедливости». (Воспоминания Н. Зульфугарова, из личного архива З.А.)

В начале августа НФА объявил на митинге об однодневной предупредительной забастовке. К тому времени опорные группы НФА были созданы в большинстве предприятий Баку. Отчитываясь о проделанной работе на Правлении, троица — Этибар Мамедов, Рагим Газиев и Неймат Панахов — уверяли, что взяли под контроль важнейший железнодорожный узел Баладжары под Баку и цех по производству сульфанола на сумгаитском химкомбинате. Забастовке, как сообщила троица, удалось парализовать почти все железнодорожное сообщение в республике и работу многих предприятий Баку. Был создан забастовочный комитет, который состоял в основном из студентов Рагима Газиева.

Однодневная забастовка не повлияла на поведение руководства республики. Оно игнорировало НФА, пресса поливала нас, ситуация в Карабахе контролировалась КОУ НКАО во главе с Аркадием Вольским. Центр продолжал не выполнять свои конституционные обязанности. Более того, специальная комиссия Политбюро ЦК ПСС 21 мая 1989 года приняла решение о расширении полномочий КОУ НКАО. Лидеры Компартии Азербайджана ни словом не обмолвились о судьбе депортированных из Степанакерта в сентябре 1988 года 12 тысячах азербайджанцев, победно рапортовали об «успешном» расселении беженцев из Армении в различных районах Азербайджана и городе Баку. Они не смели требовать от руководства СССР положить конец двуличной и противозаконной политике как в отношении событий в Азербайджане, так и в Армении. Низы все больше и больше ненавидели Везирова и его команду, а НФА все больше и больше радикализировался.

В первой декаде августа стало известно о приезде в НКАО «комиссии Бориса Олейника» из ВС СССР для изучения ситуации. Для нас было непонятно, что еще надо было изучать: одна советская республика пыталась отторгнуть часть другой, применялось насилие с обеих сторон, СССР разваливался, законы бездействовали, а союзный парламент посылал комиссию «изучать ситуацию». Как бы то ни было, группа активистов и лидеров Фронта выехала в Шушу.

Когда мы ехали автобусом из Агдама в Шушу по шоссе, проходящему по окраине Степанакерта, на возвышенности вдоль дороги стояли армянские подростки и швыряли бутылки с горящим бензином в автобус. Водитель вел машину на предельной скорости, подростки, к счастью, промахивались. Бутылки разбивались впереди, сзади, не долетая до автобуса, пролетая над ним. Подросткам было весело и азартно. Видимо, обстановка абсолютной безнаказанности полностью раскрепостила ребят, а взрослые поощряли их хулиганство.